Миранда

_______________________________________________________________________________

Уже почти три с половиной года подряд продолжается война между Россией и Украиной. (Да, это все равно война).
Кроме политической части, которая попадает на сайты новостей, у нее есть еще одна сторона — обо всем этом читают люди, а люди высказываются в соцсети. Я не аналитик и не тот человек, который выписывает графики и демонстрирует собранные тысячей человек неопровержимые факты — у меня нет тысячи человек, аналитического образования и репутации — но кое-чего не заметить не могу.  У меня две основных части того, что я читаю — русская и украинская. И небольшая американско-русская (американская обычно разговаривает о своих внутренних американских делах, а эти не затрагивает).

Очень жаль, но русскоязычный сегмент блогосферы с начала войны момента разделился на тех, кто верит своим глазам, и тех, кто не верит своим глазам. Жизнь в Украине резко изменилась. Жизнь в России изменилась еще больше. Так как большая часть тех, кто формирует общественное мнение, по выражению одного знаменитого блоггера, «бездельники с высшим образованием» — и большая часть из них интернетом пользуется — то изменилась и жизнь во всем русскоязычном сегменте блогосферы.
Какая-то часть его быстро перешла на украинский — и это довольно много. Если до начала войны человек, владеющий обоими языками, спокойно писал и на том, и на том, то после ее начала очень многие перешли на украинский целиком. Так что у нас теперь есть огромное количество чисто украинских юзеров, влившихся после 2014 года.

«Вас никто не разгонял, вы сами разделились»
Вместо того, чтобы объединять людей, русскоязычные соцсети начали их разделять.

После того, как киселевская пропаганда достигла цели, большинство людей, постарадавших от войны или возражавших против нее со стороны России, начали писать «под замок» — просто потому, что давление со стороны окружающих стало невыносимым. Когда тебя в сто никнеймов на голубом глазу убеждают, что ты говоришь неправду — это очень тяжело.
Сеть вообще штука коварная. Тот же самый «Яндекс», убравший в прошлом году из своей выдачи музыканта Шевчука на то время, пока Шевчук поддерживал бунтующих дальнобойщиков — отличный пример. А тут мы сами себя отфильтровали, потому что «ну его».

«Тебя не бывает»
Есть еще такой факт — то, что писать «о своем мнении» или «о своих действиях» с 2014 года до 2015 быстро оказалось предосудительным, даже если что-то сделал не сам человек — если что-то сделали с человеком.
Если пост «у моей подруги разбомбили дом, и она едет ко мне» вызывает сочувствие и перепосты, то пост «мой дом разбомбили» — неожиданную реакцию «ты врешь» со стороны тех, кто мог бы оказать поддержку и помощь, а то и репост на форуме анонимов, где этим будут любоваться и издевательски комментировать. Может быть, это следствие неверия очевидцам.

«Съезди посмотри»
Неверие очевидцам — это не только про «все врут». Для тех, кто рвался посмотреть, как оно там, все эти три года существовала легальная возможность поехать добровольцем в Луганск с гуманитарным конвоем в фургоне с настоящей провизией и медикаментами — на моих глазах несколько групп добровольцев, съездив под охраной вооруженных сил России, вернулись убежденными сторонниками луганских сепаратистов. Некоторые ездят каждый год. В первый раз их не насторожило ни то, что они могли передвигаться только по ограниченной территории — ну еще бы, война же, нас охраняют — ни то, что они были, фактически, посланцами хозяев ситуации, которых встречали исключительно восторженно, рассказывая о злых украинцах, уничтожающих город (никто так и не задал вопроса, почему украинцы вообще вдруг стреляют в соседей, кто остался в городе после ввода войск, можно ли вводить войска на территорию другой страны — это самое главное — и кто первый начал стрелять). В это же время несколько моих знакомых пострадали в результате обстрела, и на письмо от активистки той поездки «ну что, съела, правда на моей стороне, мы там были и все видели» я особенно корректно отвечать не стала.
Сравнивая их отзывы с отзывами луганчан, которым пришлось убегать из города в последний момент и которые до последнего митинговали за то, что Луганск — украинский, и жительницы Донецка, у которой сгорел сад, хочется попросить некоторых людей наконец хотя бы открыть и поднять записи тех дней. Но, если попросить это сделать — они не откроют и не поднимут, и не потому, что им страшно или они врут — соврать там сложно, и тысяча постов на эту тему от таких же очевидцев, не боящихся набега незнакомых ников, давно лежит открытыми: просто по крайней мере у одной из них есть мама, которая тоже верит не дочери, а телевизору. Или еще пара родственников или друзей, которые настойчиво требовали «прекратить вранье» даже тогда, когда весь остальной мир признал, как и что происходит, и последним признавшим был сам Путин.

Медаль за крымнаш, фото Andrew Shapovalov.

Доброжелательные настроения, «а нас-то за что» и «да ну, вы фашисты и бандеровцы»
Если кто не читал историю Фландрии, то флаг ему в руки. Но принцип «если вы долго зовете нас тем-то и тем-то, мы этим сами назовемся» никто не отменял. Так что за эти годы все перечитали историю Степана Бандеры, выяснили, у кого было какое знамя, и теперь ясно, что Бандера по сравнению с Путиным — это такой положительный персонаж. Я не очень разбираюсь в политических течениях в Украине, в националистах — еще меньше, но механизм очень понятный.

Есть доброжелательные люди, которые приходят в украинские дискуссии и рассказывают, что они действительно не такие, как «это все». Да. Это правда. По большей части они действительно не такие. Но надо учитывать, что для человека, у которого кто-нибудь погиб, или негде жить, или есть еще какая-то серьезная проблема, вызванная войной, ты, который пришел объяснять, что ты не такой — часть этой самой России, устроившей Украине войну ни с того ни с сего после долгих лет спокойной жизни. Причем не самая лучшая часть. Потому что это твой президент так развлекается.

(Есть еще коварная привычка с обоих сторон — доводить до абсурда понятие «вы расчеловечиваете». Поэтому есть такие люди, у которых к тому, что они выкинуты из дома, работают сутками  и не имеют возможности вернуться (или, наоборот, их только что уволили за то, что они либерасты), прибавляется невозможность сказать прямо, что они, вообще-то, ненавидят тех, кто с ними все это сделал. Обязательно найдутся какие-нибудь светлые человечки, которые заклюют окончательно).

Почему на  это все так легко поддаются
Русских упрекают в том, что русские по сравнению с украинцами — рохли и диванные войска. Никто не смещает президента, а то и вообще боится слово сказать. Но, во-первых, в соцсетях президентов не смещают, во-вторых, за посты уже сажают, а самое важное — то, что обычный образованный пользователь из большого города, где на перекрестках стоят менты, живет в такой же сети неадекватных обидчивых людей и зависит от настроения своего узкого круга еще до того, как регистрируется где-то вКонтакте, а еще он очень часто прямо там работает, общается и женат. Других людей ему взять обычно неоткуда, если он не студент и не неформал.
Люди с огромным воодушевлением идут к Навальному (пока что это единственный политик, собирающий толпы) — но, придя домой, они растворяются в среде. Даже самому энергичному человеку, который умеет ходить по судам и собирать митинги, нужно хотя бы еще несколько тех, кто никуда не уйдет. Их усилия, мягко говоря, не всегда достигают цели.

Это, в том числе, та самая проблема отсутствия горизонтальных связей, которую не раз описывали психологи, и она серьезнее, чем думают. Объединяться или даже устраивать большие встречи за короткое время стало «неприлично» или «незаконно», а в самом тяжелом случае — «необязательно, лидер сам все сделает». Разных встреч полно, но каждая встреча — сама по себе. Рабочие контакты или контакты для решения какой-нибудь проблемы чаще ограничиваются списком задач. Большая часть «живущих в интернете» общается со своими знакомыми не только в сообществах по интересам — все давно переплелось, и, стоит тебе высказать свое мнение чуточку не так, у тебя уже нет друга или работы. Более-менее свободно могут высказываться в своем кругу или люди, никому особенно не нужные, или те, у кого круг общения за долгие годы оставался неформальным (да и этот за последнее время пострадал — неформальная публика старалась быть аполитичной, и, пока украинские ролевики шли на Майдан, неформалы из крупных городов России быстро вспоминали, что им уже больше тридцати, переходили на «игру во взрослых» или вообще показательно отстранялись от политики. Это хорошо показал последний разгон митинга на Марсовом поле в Питере, где реконструкторы не сделали ничего, чтобы защитить митингующих от полиции).
Почему я вообще говорю о неформальном сообществе? Потому что очень многие в 2000-х, выйдя из него, оказали большое влияние на то, что обычно называется мирной жизнью, организовывая такие полезные вещи, как издательства, стартапы, музеи, строительные фирмы, огромные музыкальные фестивали, СМИ, интернет-проекты — все то, чем занимаются взрослые люди, имеющие массу тех самых связей в нескольких странах бывшего Союза. Вопрос в том, что, состоя в каком-нибудь сообществе и уже почувствовав себя там «своим», лучше найти силы, чтобы из него уйти, если видишь там соответствующие настроения, или попробовать как-то повлиять на происходящее. Так вот, влиять не получалось. Те самые горизонтальные связи в обществах российских неформалов распадались после 2014 года с невероятной быстротой — в сети полно фотографий с отметками от известных писателей с подписью «когда-то мы все были одним фандомом».

Это было лирическое отступление, которое, тем не менее, объясняет, что для человека, знать не знающего ни о каких свободных объединениях, где тьма народу, все еще хуже и он отвечает только за себя даже в городе, где живет 12 миллионов человек.
То есть — если вы разговариваете в сети и разговариваете не с выразителем популярной в СМИ точки зрения — вы разговариваете с ОДНОЙ человеческой единицей, которая по большому счету даже в день выборов не отвечает ни за что. Это прямое следствие того, что ему не с кем объединиться.

С украинской стороны, наоборот, началась тенденция к объединению. Все возможности социальных сетей, которые до того пригодились в обычной жизни — быстрый обмен информацией, возможность оповещения, ролики и фотографии, сбор денег — все пошло в дело. Люди собирались — и плели маскировочные сетки, собирали средства, посылки, расселяли эвакуировавшихся, убирали мусор, издавали книги, находили нужные места, добросовестных поставщиков и магазины, одежду, врачей, работу, предупреждали друг друга об обстрелах и взрывах, устраивали литвечера и концерты, распродавали вещи и писали статьи. Новостные украинские сайты начали отличаться гораздо большей точностью, чем раньше.
Конечно, люди в украинских соцсетях еще ссорились, травили и «сдавали» друг друга и выясняли, достаточно ли хорошо выражена у друзей политическая позиция. Но если в России это происходило на фоне разъединения и его было много, то тут этого оказалось в несколько раз меньше.
Читая это, как-то понимаешь, что не нужно быть неформалом или еще каким-то особенным человеком, чтобы все это происходило с той же бешеной скоростью, что и в неформальной среде.

И просто для истории
Через три года после начала этого «российско-украинского конфликта», он же — «гибридная война» и «нашествие ихтамнетов» — когда все участники признали свое участие, стало возможным собрать историю нападения в видеороликах. Русскому человеку смотреть это тяжело, украинскому — еще тяжелее.
Но эта подборка имеет еще одно значение: впервые за то время, пока существует интернет, записи из действительных источников — камер наблюдения, телефонов очевидцев и даже с мобильников самих солдат — были массово объявлены фальшивкой, а грубо сработанные фальшивки — правдой, и целая страна поверила.

Это часть подборки видео, сделанной донетчанином Игорем Лукьяновым — аккаунт Ihor Lukianov. Тут нужно отметить две вещи — 1) некоторые вещи уже не получится починить никак и ничем, особенно, если кто-то стал инженером по уничтожению живой силы противника. 2) Не надо быть добрым и хорошим, чтобы собирать документы.

«11 июля 2014 года в 5 утра по украинскому времени, без объявления войны российские регулярные воинские части, после массированного ракетного обстрела пограничных частей и полевых расположений украинской армии, начали наступление сводными армейскими колоннами на территорию Украины. Они атаковали войска Украины на участке восточной границы от Населенного пункта Станица Луганская до Азовского моря населенный пункт Новоазовск».


2
3

Так украинские добровольцы после разгрома приграничных украинских частей российскими оккупантами пытались остановить российское наступление вглубь Украинской территории

1, 2

Так бронетанковые колонны заходили в украинские города.

1, 2, 3, 4

Блоггер пишет — «в марте 2014 года, к сожалению, никто не мог поверить в то, что это видео историческое».
Ну да. Теперь у нас есть историческое видео и исторические примеры пропаганды, разделения и непредсказуемого прошлого.