TSS, Глава 9

Твой стокгольмский синдром

Глава 9. Шаги

Шиндо сладко потягивался в кровати, не открывая глаз. Он размышлял о том, как долго могла сниться такая леденящая кровь чушь, пробудившийся, он ощущал спиной привычную жесткость кушетки, стоящей в его комнате в квартире матери. Поёжившись в одеяле, он последний раз зевнул, обдумывая, что стоит сделать в свободный день, потому что он не слышал будильника, а значит сегодня был выходной. На кухне ничего не шумело, и в соседней комнате была тишина; в принципе вокруг было тихо, настолько тихо, что даже за окном не было слышно машин… Шиндо прислушался к своему дыханию и сжал между пальцев тонкую простыню. Украдкой открывая глаза, цепляясь за щелочки света, как за последнюю надежду, он столкнулся с реальностью. Перед ним предстала палата, у кровати стояли неизвестные приборы, и с потолка бил холодный отблеск шарообразных «катушек Теслы» название которых он не запомнил. Он закрыл глаза и завыл, одновременно от бессилия и злости.

Шиндо не долго был один, едва он справился с эмоциями, как дверь опустилась в пол, оставив открытый проём в коридор. Принцип работы дверей был несколько неожиданным. В комнату вплыл накрытый тканью предмет с витиеватыми ножками, напоминающий столик для завтрака. Вслед за столиком шла рыжеволосая девушка, казалось, она ведёт предмет взглядом.

— Ты кушать надо должен, — сказала она с серьёзным видом, и остановила столик недалеко от кровати.

— Надо должен, так надо должен, — ответил Шиндо, есть хотелось весьма. «Языковой барьер — это ужасно», — подумал он.  

Рыжеволосая девушка жестом подняла спинку кровати, используя обе ладони. «А мадам умеет взмахом пальца, хм», — отметил Шиндо. Девушка указала на столик, наклонила голову вправо и ушла. Шиндо вежливо улыбнулся ей вслед, и незамедлительно потянулся снимать ткань с еды. Это действительно была еда, она явно отличалась от привычной, при том ничем ядовитым не пахла; Шиндо решил попробовать содержимое одной из пиал.

— Позавтракал? — влетела в помещение Грета, стоило лишь попытаться взять ложку морковно-оранжевой жидкости.

Шиндо зло посмотрел вперёд. Госпожа Грета Хундв предложила слушать её, пока он ест, и продолжила вчерашнюю речь:

— Коренное население страны — демоны, воплощающиеся ипостасью животных, заметь, не оборотни, а демоны, которые обращаются в зверя. То есть ипостасью животного каждый может обернуться тогда, когда пожелает, вне зависимости от каких-либо циклов, например, Дельта — кошачья ипостась Делен.

— А вы… — Шиндо посмотрел на Грету, откусывая кусок водянистого зелёного овоща, похожего на огурец. — Вы настолько немецкая… И ваша причёска напоминает, лично мне напоминает, окрас немецких овчарок.

Грета села в кресло, укутав плечи в шаль, будто ей холодно, она показалась отстранённой от разговора, и через мгновение заговорила: — Да, я могу стать собакой, и я не коренной житель этого места, совпало, не более. Я родилась немного не в тот век, который ты мог бы подумать. «Задолго до того, как было образовано это государство», — не шевеля губами, закончила Грета.

Шиндо кивнул. Он прожевал очередной кусок и спросил для поддержания беседы: — А откуда же вы? При этом вас выбрали местные руководить ими?

— Чай пей маленькими глотками, у нас очень ядовит, если пересушен, — перебила Грета, как только Шиндо потянул кружку ко рту, — Что касается меня, то, откуда я — это тоже недалеко, одна из планет этой системы, где я прожила много времени до того, как оказаться на звезде. Сейчас та планета нежилая. Была война, из-за которой её орбита сдвинулась и планета погибла. Спаслись те, кто умел проходить вне телесных форм, я прошла до самой звезды, до Эрдеама.

— Хм. Переходы в не привязанной к телу форме… Бывают в одной звёздной системе? Как интересно, — Шиндо начал что-то вспоминать, — мать учила, что этот уровень позволяет перейти в другие миры, а для перемещения в пределах одного мира используется астральное тело… Разница терминологий?

Дама кивнула, дополнительно уточнив: 

— Одно и то же. К сожалению, никакой стандартизации между мирами, у вас «эфир» даже в вашем мире называют то «верхним астралом», то «высшим астралом», ещё как-нибудь. И точно не могут дать описание этой форме бытия. Никакой договорённости, каша. И подумай сам, как можно усреднить методологию миров, в которых настолько различны даже базовые процессы. Если кто-нибудь в Деаме сумеет разработать однозначную классификацию, я лично подам запрос на выплату этому гражданину дополнительных премий. Так, вернёмся, пожалуй. Я остановилась на том, что прибыла в Эрдеам… — Грета явно задумалась, конструируя речь, — Это оказалось не самым мирным объектом для проживания, — словно забыв словарь, она говорила протяжно, как будто подбирая звуки, вкладывая больше значения в акценты голоса, чем смысл слова: — Ты, наверное, представляешь себе, что есть Космос, глобальный, огромный, а есть параллельные миры и другие вселенные?

Шиндо поставил последнюю опустевшую пиалу обратно на столик. Он рассмеялся невесёлым смехом. Посмотрел в глаза Греты и ответил: — Я плохо себе это представляю, я вообще очень мало знаю о том, как это устроено. Слушал не всерьёз рассказы про магию и многомирье… Сами поймите, когда это говорит кто-то в бреду перепоя, звучит… Ну, бредово. Я и сам подозревал себя в сумасшествии. До вчера сомневался. До сегодня… До завтрака…

Шиндо ещё раз потрогал посуду на столике. Как бы ни хотелось считать всё галлюцинацией, то, что он уже не голоден, было слишком реальным.

— Ничто не подтверждает реальность так, как физиологические процессы в теле, правда? — Грета даже улыбнулась.

Шиндо снова рассмеялся. Он больше не надеялся узнать, зачем именно нужен этой женщине, уклончивость Греты Хундв намекала, что ответ всё равно не будет дан. И Шиндо просто поддавался потоку общения, а Грета продолжала свою линию. Она снова заговорила о магических материях, Шиндо покорно слушал, видимо со скучающим видом, потому что Грета вдруг спросила:

— Ты и так что-то знаешь, верно? На чём можно не заострять внимание? Не хочу тратить время на повторяющееся, мне будет удобнее, если ты расскажешь то, что ты знаешь.

И Шиндо вскипел. Он не был готов больше сдерживать себя, ему хватило постоянного самоконтроля в предыдущие годы. Не долго думая, стоит или нет так говорить, он начал язвительно повышать тон дискуссии: — Рассказать, что я знаю? Прежде всего я знаю, что я тут зачем-то нахожусь, — Шиндо вздохнул. И решил идти дальше, — Может быть, заострим внимание на этой детали? Для разнообразия. Нет, на самом деле, почему бы уже не рассказать, зачем я здесь оказался? Я зае… чрезвычайно утомился от неизвестности и принятия решений за меня. И от койки этой устал, что не могу пошевелиться нормально, — Шиндо попытался хотя бы под конец сбавить напряжение в беседе, осознавая, что на самом деле не знает правил этого места, и не знает, чего теперь ждать.

Грета наклонила голову влево, смотрела пронзительно вперёд, как сквозь все стены. И тихо ответила.

— Я посчитала тебя интересным учеником. Я… — она явно задумалась, — я хотела найти кого-то, кто представляет собой хороший потенциал, и ценен своими… свойствами. Я наблюдала твой потенциал несколько раз. В вашем мире я имею тело, и работаю в Интерполе. Это, кстати, позволяет владеть языками твоего мира.

— Я, Интерпол… Не вижу связи.

— Мальчик, прекрати хамить! Я отслеживала экономические махинации Джозефа Эйнтковичи, совладельца «Вэддимон», по запросу Варшавы. Многие попали мне на глаза. Как и ты. Если хочешь, можешь помнить, как; ты попал мне на глаза, потому что когда мы проверяли банк «MeetSki», выяснилось, что их система была атакована. И я стала искать, кто это сделал, подозревая, что хакер имеет отношение к делам Эйнтковичи. Я решила устроить допрос господину, — Грета сделала ещё одну паузу, — …Чебан и имела с ним встречу. Но этот сударь опять вышел сухим из воды. Когда я беседовала с господином Чебан, я очень хорошо почувствовала всю его родословную, и тебя в том числе. И заинтересовалась тем, чтобы найти тебя.

Шиндо чувствовал, что что-то не договаривается, при том начал вспоминать, как однажды видел в кабинете отца странную женщину в костюме с буро-чёрными волосами. Он ещё вскользь поздоровался под гневный взгляд Ильмира, а женщина промолчала. Это было странное воспоминание. Он помнил и одновременно не ощущал знакомыми возникшие в голове картинки. И решил, что не станет гадать, сейчас такие детали не имели значения. Больше значения имело то, насколько он устал быть где-то против своей воли. Он пристально посмотрел на Госпожу Грету Хундв, со злостью и негодованием, а она даже не заметила содержания взгляда. Или намеренно демонстрировала, что не замечает. Шиндо высказал прямо:

— А вы спросили меня, хочу ли я быть «интересным учеником»? Что, если я прямо сейчас готов отказаться? Есть такая версия? — он почти закричал.

— Да, можешь, откажись. Если, конечно, жизнь в сбалансированном мире полном здравомыслия и гражданской гармонии тебе не так интересна, как жизнь на привязи с обязанностью являться к чужой постели, — ответила Грета с ледяной точностью чеканки звуков, она явно была задета.

Шиндо негодовал. На удивление самому себе, он высказался в защиту Моррисена: 

— Между прочим, он ко мне относится иначе, если вы про… Он… Он даже хотел мне дать ключи! Он, пожалуй, единственный, кто понял, что значит «нет». Да. Он действительно понял. И скажу, каким бы он ни был, он явно лучше всех, кто… встречался до этого. Я не выбирал быть у него, да. Но мы прекрасно проводим время вместе. Он. Он отличается. И, знаете… Вы мастерски лезете туда, куда Вам нельзя. Где ваша учтивость? Или кровь моей матери недостаточна для тактичного разговора главмага в ковене?

— Допустим, я сейчас не слышала этой тирады от тебя. Итак, по последним отчётам моего первого помощника и заместителя — Делен, ты уже в состоянии покинуть клинику. Вещи твоего размера в шкафу, — Грета указала на белые дверцы, едва выступающие из стены. — Одевайся и выходи ко мне. Приборы я отключила. — После этих слов все приборы резко погасли, а те немногие, что были подключены к телу, отвалились по мановению ладони.

Грета вышла за пределы комнаты, шумящий фон остался за стенкой — она не ушла далеко. Шиндо толкнул стол с остатками посуды так, что он влетел в стену. Потом Шиндо взял себя в руки и встал с кровати. Ноги шли плохо, будто это были не его собственные ноги, а какие-то пластмассовые протезы. Тело не слушалось.

— Да хотя бы ты будешь делать то, что я хочу?!!! — он заорал не своим голосом, и вдруг всё заработало хорошо.

Когда Шиндо наконец-то вышел из комнаты, он увидел Грету недвусмысленно смотрящую на прибор на запястье. «Наручные часы?..» — «Последнее время в нашем мире стало популярно носить древние механические часы технологии Аиды Мотесты, я всегда их люблю, за простоту. Я уже намеревалась зайти и узнать, долго ли ещё ожидать тебя». — «Выйди из моей головы! Хватит!» Шиндо стоял в проходе и старательно держал себя от грубых слов.

— Ещё этот тест на интеллект! Честное слово! Неужели нельзя было сразу сказать, что шкаф открывается силой мысли, как и эта дурацкая заслонка вместо двери?

Грета в ответ вскинула руками.

— Я думала, это очевидно.

«Очень», — подумал Шиндо, оценив одновременно больничный коридор. Повсюду были расставлены цветы в высоких вазах, у стен стояли пастельно-персиковые диванчики, на прозрачных столиках лежали какие-то предметы, похожие на журналы. Всё напоминало обычную частную клинику в его мире, если фотографии, которые он видел в интернете, не врали.

— О, ты перестал вещать свои мысли во всех вокруг. Рассматриваешь наши интерьеры? — рассмеялась Грета.

— Вы лично, Грета, меня бесите, честно. Это не я вещаю, это вам пора выйти из зоны моих мыслей. Неужели тут все следят за тем, чтобы к ним в голову не лезли?! Ваши интерьеры? Они слишком похожи на наши интерьеры, вот, что я вижу. Мы куда-нибудь пойдём?

Грета кивнула, повела за собой через вереницу коридоров. Одновременно она продолжила говорить, Шиндо с трудом слышал, что она вещает за шелестом её тяжелого платья.

— Не лезли… — доносилось где-то впереди, — Здесь это забота мыслящего. А не слушающих. Если ты идёшь голым по улице, скажи, пожалуйста, что скорее: ты не оделся или остальные не отвернулись? — она говорила что-то ещё, Шиндо не вслушивался. — …В вашем мире есть линия высокоскоростных самолётов. И много лет их форма не меняется, знаешь, почему? Потому что она совершенна. Иногда нужно найти наилучшее и уметь поддерживать это. Так и здесь. Коридоры и палаты — это удобно.
 
К десятой со свистом стекающей в пол двери Шиндо научился не вздрагивать, когда Грета открывала проход. Коридоры сменяли лестницы, всё это было настолько запутанно, что только тот, кто идёт по карте, мог бы разобраться в лабиринте. На первом этаже оказался зал, большой, роскошно-приторный, украшенный в стиле, похожем на модерн. «Зачем…» — Шиндо за мгновение пресытился витиевато-цветочной тематикой орнаментов на декоративных люстрах и потолочных плинтусах. Возле одной из колонн стояло большое зеркало, Грета подвела Шиндо к зеркалу.

— Посмотри. Это действительно твоё тело. Один в один.

Шиндо обратил внимание на то, что знак на руке так и остался, так же частично вылезая за рукав выданной ему футболки. Моррисен явно хотел, чтобы эта принадлежность осталась видна. Моррисен был магом? Шиндо сжал кожу на месте татуировки.  

На улице было свежо, Шиндо как мог быстро на ходу вдыхал пряный аромат неизвестных цветов. Не таким он ожидал свой выход из бетонных стен. Грета постоянно улыбалась, она прямо сказала, что довольна впечатлением чужеземца от мира, Шиндо не стал объяснять, на что именно наложилось это впечатление. Госпожа Грета предложила обогнуть клинику и дойти пешком до, как она назвала, Леса Хэндигаля. То, что она назвала лесом, оказалось центральным парком в очень непривычной организации городского пространства. Шиндо удивился тому, насколько искусно небоскрёбы сочетались с огромным лесом. В одном из таких высоких зданий находилась клиника, откуда они вышли. А вокруг стояли гигантские деревья и другие высокие здания, эстетика была сравнима с деловым центром, микрорайоном в едином стиле. Каменные джунгли походили больше на сад камней среди цветущей долины. Шиндо даже почувствовал интерес, он искренне задавал вопросы о том, что видит вокруг, без намерения вдруг очень расположив к себе Грету, госпожа Грета чуть не мурчала от удовольствия, когда Шиндо восторженно задавал вопросы о том, — «как потрясающе расположен тот блок», — «да этот, который вытянутый», — «та башенка», — «о, что это? У нас так выглядит сотовая вышка», — и искренне удивлялся, когда то, что похоже на сотовую вышку оказалось служебной башней для выращивания цветов полезного плюща, а альпинистская стенка — блоками, на которых собирали пыльцу для многофункционального антибиотика. Он видел как смеётся Грета, когда слышит, насколько далеки от действительности его догадки. Грета явно повеселела, и она перестала его раздражать, и перестала жаловаться, что читает его мысли. Шиндо был в восторге, в прекрасном настроении, он был готов следовать в любое место, куда бы глава ковена не повела. Небольшая экскурсия по городу завершилась парком. Госпожа Грета Хундв предложила сесть на замысловатую лавочку с индивидуально задаваемым уровнем жесткости, Шиндо сам смог настроить нужный. И заметил как лавочка соответствовала насыщенным зелёным цветом всему окружающему. Грета продолжила своё:

— Ты не ответил, что тебе рассказывала мать о глобальном Космосе, параллельных мирах и других вселенных?

— Обрывки.

— Не верю тебе; поверю, что Сарана тебе всё рассказывала, а ты считал это галлюцинациями от алкогольного делирия. Постарайся собрать воедино то, что она рассказала тебе, и , пожалуйста, ответь мне содержательно. Это важно для сохранения времени.
 
«Собрать бы ещё всё воедино…» — подумал Шиндо. Он встал и прошёл немного в сторону. Посмотрел на Грету, выражающую на лице неотступное намерение услышать ответ. Шиндо силился структурировать то, что мог вспомнить. Через минуту задумчивости вернулся к Грете и заговорил:

— Что она рассказывала… Что мир не так-то прост, что мир многомерен и физическое — это только одно из многого. Лет с шести я не верил ни единому её слову, однажды перевёл дым от сигареты в противоположную ветру сторону, потому что взбесило, что в меня летит эта вонь, тогда ещё подумал, может правда?

Грета кивнула, Шиндо быстро перевёл взгляд с неё на диковинных животных, копошащихся на стволе дерева напротив парковой тропы.

— И? Что ты делал, чтобы дым ушел от тебя? — послышался голос Греты, Шиндо не повернулся к ней.

— Ничего не делал. Злился, хотел, чтобы на меня не тянуло, а ветер в мою сторону дул. Представил себе, помню, как поворачиваю этот дым вспять, какая гадость, «Прима», она ещё едкая такая… Мерзость. А это прикольное, — ответил Шиндо не отрываясь от хвостатых существ с острыми ушами, он переключился на них, и это было интереснее, чем разговоры с настойчивой Гретой Хундв.

— А ты понимаешь, что это значит? — Грета точно пыталась обратить его внимание на себя. — Что значит, что ты намеревался и представил? — и по её холодеющему тону речи было ясно, что она потеряла терпение, Шиндо услышал повелительное: — Хватит отвлекаться! Насмотришься еще на длинношерстных памел! В каждом городе развелись, воздуха от них нет.

Шиндо оставил зоологические изыскания и с натянутой улыбкой продолжил беседу:

— Что значит, что дым поменял направление? Если верить тому, что говорила мать, это значит, что я применил энергию к существующей в пространстве траектории дыма и переписал её. Сделал такой, как мне было удобней в этой точке пространства. Силой намерения.

— Да, почти так. Отлично, ты на самом деле много знаешь. Например, то, что никаких заклинаний не нужно. Это основа основ — умение управлять плетением для достижения своих целей. Есть несколько этических правил, и ты должен их знать. Если их соблюдать…

Шиндо перебил Грету:

— Этическое правило свободы воли меня, видимо, не касается… Да, знаю их; мать говорила. Свобода чужой воли, уважение чужих границ, а из того, что действительно учитывается при затрате энергии — целесообразность совершаемого и достаточность задействованных ресурсов. Этические законы, которые делают жизнь всех удобнее, как говорила она. Потому что на самом деле никакой Кармы нет. То есть, её не может быть без мести пострадавших.

— Это не совсем так, она есть или нет, скорее её природа неизвестна, — Грета возразила так, как будто ей не нравится, когда говорят открыто, — Ты слишком прямолинеен. Всё устроено сложнее, её пути реализации нам не всегда понятны, это одна из тех материй, которая идет от первичного провидения. Возможно, каждый из нас однажды это поймет. А возможно, нет. Впрочем, рано о Карме, сейчас это сложная пара… пэро… как же это называется…

— Парадигма?

— Да, именно это слово. Благодарю.

— Кстати, о словах. Что такое «айхо»? Ваша заместительница, Делен, частенько бросала это в мою сторону.

Грета рассмеялась. Шиндо вздохнул.

— Так и называла, «айхо»? — госпожа Грета Хундв продолжила смеяться, — Нет-нет, ничего, ничего нет в этом слове. О Вселенная!

Шиндо смотрел на Грету, ощущая кого-то из них двоих дураком, причём себя дураком беспомощным. Пищащие существа с веток дерева над ними прыгнули на тропинку, несколькими кувырками они достигли юбки платья госпожи Хундв, когтистыми лапками цепляясь за подол.

— И пристали, — Грета сотворила из воздуха предмет, похожий на что-то печёное, зверьки активно зашевелили ушами, и стали наперегонки грызть зубастыми пастями еду, Шиндо почувствовал диссонанс между впечатлением от поступков госпожи Греты Хундв, Грета объяснила, когда освободились руки: — Это еда для них, перенесла из дома. Я надеюсь, ты понимаешь, что нельзя чего-то не убавить, если требуется, чтобы что-нибудь появилось.

— Альхэ, мадам! — послышалось недалеко — мимо проходил кто-то неизвестный. Шиндо обратил внимание на фрак на этом человеке, местная мода явно отстала от его мира как минимум на столетие.

— Альхэ, — ответила Грета, и обратилась к Шиндо: — вежливость, в парках принята вежливость. Встречаешь гражданина, пожелай ему доброй Силы и времени, встречаешь этих вот невозможно надоедливых созданий, — процедила она сквозь зубы, вслед ускакавшим зверькам, — покорми. Приветствовать граждан обязательно, кормить зверюшек не обязательно, а я не могу, они так очаровательно выпрашивают, возможно ли устоять?..

— Да… Приятные звери… А «айхо», что это такое? Тоже какое-то обращение, как «альхэ»?

— Айхо — это ласкательное название детёнышей одного пушистого животного, очень популярного у нас. Эм, для вас, примерный перевод — «котёночек», «котечка». Делен, милая Делен! Она почему-то так любит делать, — продолжала смеяться Грета.

Шиндо поёжился. Индекс слащавости на сегодня зашкалил.

— Простите, глава ковена, а как к Вам обращаться? — спросил Шиндо, Делен ему представляла Грету, но не сама Грета.

— Я Грета. Грета Хундв. Если ты о том, как обращаются друг другу в Эрдеаме — забудь, здесь все обращаются друг к другу по имени или деловой сигнатуре, деловая сигнатура — «Госпожа В», например. Делен — «Госпожа А», по предпоследней букве фамилии. Как видишь, фамилии есть и у этого мира. Деловая сигнатура применяется в переговорах, с другими мирами и ковенами, ещё при общении между Учителем и Учеником. У меня есть только один ученик, от своей дерзости позволяющий себе называть меня даже без фамилии. Конечно же это Этер. Моррисен Этер Кюльт, если тебе интересно его полное имя. Он обычно никому не называет его полностью, потому что боится, что так кто-нибудь прочтёт больше дозволенного, а у него есть свои особенности происхождения. Более того, он не любит распространять, что его отец — Тюр. О, Моррисен очень не хочет, чтобы от него ждали варяжского благородства. Ему удобнее жить так, как он привык.

Шиндо отвернулся снова, пока Грета рассказывала о Моррисене. Ему ничего не говорили секреты вокруг людей с именами скандинавских богов. С другой стороны то, как Грета говорила о Моррисене, в этом было что-то личное. Шиндо смотрел на деревья и животных, думал, нужно ли ему это… И вдруг решил узнать о Моррисене больше.

— Я слышу ноты разочарования в ваших словах, — протянул Шиндо. —  Вы разочарованы в нём? В Моррисене.

— Да, — Грета ответила твёрдо и сразу. —  Он был моим лучшим учеником, а потом ушел в бурную жизнь мира людей. Со своим дружком Радулеску. Я полностью возлагаю на Итана вину за соблазнение Моррисена мирской жизнью. До него он полностью отдавался служению армии Эрдеама, он мог быть талантливым гражданином нашего государства. Хочется или нет, я не могу запретить моим ученикам возвращаться домой. Поэтому происходит и так, как сделал он. Не будем о том, я хочу, чтобы мы до нового обеда попали в сам город Эрдеам. Судя по расписанию, — Грета посмотрела в небо так, словно там висит расписание. — Автобус будет через четверть полудуговой.

— Полудуговой? — не понял Шиндо. И вернулся к своим размышлениям. В этом что-то было, в самой подаче того, что сказала госпожа Грета Хундв о Моррисене.

— Полудуговая, особенности времени. Пошли, нужно успеть к остановке. Это на той стороне парка. Рдеам — маленький город, потому понастроили высоток. И парк маленький, так что быстро дойдем. За три клетки.

Шиндо посмотрел на запястье Греты. Браслет, бывший часами, обладал большим квадратным блоком-базой с поперечными рейками, между которыми возникали черточки то медного, то серебристого цвета. «Не мир, а безграничный тест на интеллект», — подумал Шиндо, и пошёл за быстро удаляющейся Гретой.
 
Парк отличался однообразностью, и, видимо, не был популярен у населения Рдеама, или, может быть, время было не то, но по пути им не встретилось больше ни одного гражданина. Остановка была похожа на заброшенный забор. Шиндо вдумчиво наблюдал, как произведя нехитрые манипуляции, Грета добилась появления чёрных сидений буквально из стены и предложила сесть. В этом моменте Шиндо точно решил перестать считать всё галлюцинацией, и начать изучать этот мир; слишком реалистично было то, что не могло ему привидеться, и не могло бы стать его бредовой фантазией из-за тотальной невозможности происходящего, а бред, всё-таки, должен был быть основан на каком-то знании, как он это себе представлял. «Аскетично компактное решение», — тихо высказался Шиндо о вылезшей из стены остановке. Он сделал вывод, что тут живут очень странные люди: они сочетали роскошь старинной моды в зданиях с абсолютным минимализмом на улице. И все увиденные им за день постройки были потрясающе вписаны во вьющиеся повсюду плющи, казалось, что это не город науки и медицины, а город плющей. Даже большие деревья, если присматриваться, оказывались сращены лианами.
 
— Едва не забыла, вот, — прервала его рассуждения Грета, протягивая предмет, похожий на банковскую карточку.

— Тоже поддается правилу золотого сечения, — заметил Шиндо, повертев предмет в руках. — Что это?

— Это твои документы. У нас используется единое устройство для всего. Как удостоверение личности, страховой полис, платёжная карта. Для простоты её называют «трудокарточкой».

— Трудокарточкой? Как трудодни в колхозах? Да, да, можете повторить мне, чтобы я не высказывал грубо свои мысли. Но это абсурд, зачем вам, магическим, какие-то трудодни в колхозе с трудокарточкой?

Грета долго молчала, наклоняя голову влево, флёр оценки исходил от каждого её движения, как будто она решала: ответить что-нибудь непосредственно на тональность беседы, или снова пропустить вызывающее поведение. Шиндо было не жаль. Он едва сдерживал себя от выпуска ярости в словесный поток, мир, конечно, был интересный, а то, насколько глубоко проигнорировали его желания, выходило за любые границы. Моррисен хотя бы предложил ключи…

— Чтобы решить проблему взятки и воровства, Сансет, министр по финансам, придумала встраивать в удостоверение личности специальный чип, регистрирующий действия владельца. Так мы понимаем, что было сделано и требует ли оно оплаты.

Шиндо искренне удивился, сам не зная чему более: идее трудокарточек, или факту использования чипов магами, — Любопытно, а я думал, у вас тут всё на магии. Чип программируемый?

— И вот здесь ты можешь получить ответ на вопрос, что тебе делать, почему и зачем. Я устала ставить купол от твоих орущих «выпустите меня» мыслей. Чип магически программируемый, — снисходительно ответила Грета. — Коротко говоря этот чип фиксирует информационное поле от намерения владельца, когда владелец чипа совершает какое-либо действие, а также реакцию среды на это действие. Учитывается любая полезная работа, при этом алгоритмы распознают поступки, совершенные из этических мотивов, чтобы за них не платились денежные единицы. Таким образом, за настоящую работу прибавляется на индивидуальный счет количество заработанных денег. Так ты не зависишь от зарплаты. И, да, мне нужен ученик, а нам нужны разработчики.

— Поэтому я здесь? Потому что код умею писать? Да пошли вы…

— Шиндо! Это прекрасный мир, здесь…

Шиндо с ходу перебил Грету, — Хорошо, не спорю, прекрасный мир! Давайте потом? Я устал. Давайте просто в тишине? — Шиндо стиснул зубы и посмотрел в сторону. Так обидно не было очень давно.

— Какой ты смешной, мальчик. Знал бы ты, сколько я всего сейчас делаю! Например, сижу тут с тобой и пытаюсь рассказать немножко об этом мире, стою копией на конференции по вопросу поставок товаров лёгкой промышленности в Гадес, второй копией разбираю отчёты с Делен, а сама сижу и думаю, что ж вы все такие неорганизованные-то!

Вдруг Шиндо остолбенел, все ответы застыли в горле, — неизвестно откуда появилось нечто желеобразное или плазма-образное.  Плавно останавливаясь возле забора-остановки.

— Что это?..

— Автобус из дзё.
 
Странное переливающееся вещество расплылось по поверхности, раскрыв платформу с тридцатью сиденьями. Несколько пассажиров встали и вышли за пределы растёкшейся жидкости.

— Я туда не пойду… — медленно проговорил Шиндо, не сводя глаз с жижи на дороге.

— Тем не менее, — ответила Грета, закутавшись в шаль, и вошла на платформу.

— А если это меня поглотит… Оттуда вообще собой возвращаются? — начал было Шиндо, и услышал как Грета говорит ему что-то на незнакомом языке, с выраженными нотами негодования.

Шиндо ничего не понял и возражать не стал, возражать здесь не имело смысла, куда он мог деться? Волевым усилием он зашёл на платформу, постоял, прогулялся в обе стороны, изучив обстановку. Ни один пассажир не бросил на него осуждающего взгляда, хотя подобное поведение оказалось очень неприличным, как он понял после недовольного шипения тирады замечаний от Греты. Во главе платформы на большом кресле восседал усатый седой мужчина в зелёно-синей форме с большими белыми погонами. Хорошо поставленным голосом мужчина проревел непонятную Шиндо фразу вглубь салона.

— Отправление автобуса, — тихо перевела Грета сказанное водителем.

Прежде растёкшееся по дороге вещество начало собираться к платформе, вертикально поднимаясь, пока не образовался вытянутый параллелепипед. Когда крыша сомкнулась, автобус дёрнулся, будто набирал амплитуду, и понёсся вперёд. К Грете подплыл переливающийся ящичек с прорезью. «Опусти туда карту, когда будет около тебя», — прошептала она Шиндо, она продемонстрировала, как это делать. Шиндо послушно протянул карточку в отверстие ящика, отметив, что ящик изменил цвет, когда рука приблизилась. Карточка, повисев немного в ящике, сама вернулась в пальцы.

— А это что такое? То есть понятно, что нечто типа турникета, но из чего оно сделано? — спросил он Грету, завернувшуюся в шаль с головы до каблуков.

— Из дзё, — шепотом ответила царица. — Здесь не принято общаться в транспорте, проведи время с собой, потом поговорим.

Шиндо огляделся: действительно, пассажиры сидели молча. Кто-то смотрел в окно, кто-то на дымчатые шары в руках, кто-то рисовал на стене. Это особенно озадачило Шиндо, когда он осознал, что вся стена автобуса — это меняющееся вещество. «Дзё. Мда… Интересно, если шкаф тут открывается силой мысли, то чем регулируются эти стенки?»  Он пошёл на эксперименты: прикладывал руку к стене и смотрел, как меняется цвет. Прикладывал две руки — ничего не происходило, а когда раздосадовано хмыкнул, сразу же поменялся оттенок стены, в конце концов ему надоели исследования автобуса, и он подумал о том, что стоит в неудачном месте — рядом не было окна. После переключения с мысли заметил, как стена становится прозрачной, Шиндо отметил момент изменения в стене именно после того, как он «отпустил» мысль. Грета не смотрела на его игры. Замотанная в шаль фигура молча стояла, слегка покачиваясь в такт брыкающемуся автобусу; если Грета была занята, как сказала, какими-то ещё переговорами, то они явно потребовали от неё больше внимания — она стояла точно в трансе. Следить за ней, качающейся в своих медитациях не было интересно, Шиндо снова посмотрел в окно, которое всё ещё существовало. Он еле улавливал открывающийся пейзаж, настолько быстро нёсся автобус, иногда дергающийся, будто перескакивает бордюр. Даже на такой скорости было видно, что дорога проходит не по равнине: тёмные и зелёные пятна то тут, то там возникали холмами и скалами. Через некоторое время скорость стала снижаться, автобус снова растёкся по асфальту. Грета сняла шаль. И взгляд её выражал что-то новое, она явно что-то делала, пока была в автобусе. А Шиндо в полудрёме не хотел с ней никакого общения. Но Грета шепнула:

— Нам скоро выходить, — и быстро накинула шаль на одно плечо.

Шиндо кивнул, почти смиренно, и чуть позже произнёс: — Хорошо…

⠀

⠀