Миранда


Если думать о том, что думают о нас (особенно о свежеуехавших нас) незнакомые люди — а особенно, почему они так думают о незнакомых нас — можно быстро угодить в психушку. Так что лучше перестать, потому что у русского человека очень сильна зависимость от общественного мнения. Поэтому большинство отращивает какой-никакой, а иммунитет к нему, когда переезжает.

Способы защиты от толпы незнакомых людей, которые только что окружали тебя со всех сторон, и от этого давления бывают разные. Кто-то просто отгораживается на всякий случай, кто-то усваивает новые правила, доводя это до абсурда, а в особо тяжелых случаях соотечественники вызывают у некоторых ужасную аллергию. Рискну предположить, что виновата совсем не мифическая русофобия, а привычка лезть в чужие дела через пять минут после знакомства. О себе могу сказать, что пока просто нахожусь в очень удачном положении — прежняя среда перестала давить, а новая еще и не начинала.

Поэтому пока можно сравнить два полюса: на одном мнения вроде «вот вас сейчас прижмут, и вы побежите обратно по месту прописки» и «у вас там рай» — что демонстрирует примерно один и тот же уровень фантазии — а на другом очень разнообразные мнения с высказыванием политической позиции от тех, кто уже давно переехал. 20 января президентом станет злобный Трамп, последствия для всего мира, господи, Как Страшно Жить.
И задаешься вопросом — а почему никто не едет обратно, раз  в политических сообществах такие страсти? Почему даже самые закоренелые «ватники» не возвращаются, неустроенные люди не едут к родне в Бобруйск, а большинство вообще не задумывается на эту тему? А почему кто-то вообще считает, что он — подумать только — американец, раз у него есть американский паспорт? Что, он думает, что его не ущемят в случае чего? Разве он не русский?

Сейчас очень интересно читать русскоязычные блоги, особенно блоги людей, которые удачно прожили в другой стране больше 10 лет. Глаз еще не привык, различия хорошо видны, и можно понять, какими они стали за это время.
Прежде всего, у них появилась независимость: даже если человек не вольный бродяга, шляющийся автостопом по Южной Америке, а зарегулированный служащий большой корпорации, у него есть какая-никакая скорлупа, позволяющая отделить себя от остальных. Он больше времени уделяет личным делам, учится социальным навыкам и одновременно не пускает в дом кого попало. Манипулировать собой тоже не очень-то позволяет. Положение экспата в этом случае более выгодно по сравнению с жизнью в питерском дворе: такое впечатление, что мы все выехали из коммуналки и теперь яростно обустраиваемся.

Сюда же нужно отнести понятие о том, что у тебя есть какие-то права и они не могут быть отняты по мановению волшебной палочки.

Во-вторых, это умение защитить территорию. Это не всегда агрессия. Агрессивный человек в большом мире, наоборот, обтешется, а по-хорошему агрессивный — сделает карьеру, построит дом и купит ружье. Но, если человек до отъезда был совсем стеснительным, он хотя бы отращивает умение убегать оттуда, где ему неудобно, а не понуро стоять, выслушивая нотации от кого попало.
Он уже никогда не послушается приказа выйти из раковины, чтобы его наказали за плохое поведение. И — сюрприииз — чаще всего вокруг оказываются люди, которые искренне не понимают — зачем вы трогаете нашего иностранного Васю? Мы уже давно знаем этого Васю, а вы нам неизвестно кто. А не позвать ли кого, чтобы вас прогнать от Васи подальше?

В-третьих, люди по большей части перестают делить работу на «почетную» и «позорную», потому что работа — это, как ни странно, не наказание, которое выпало тебе, потому что ты лох, а средство получения денег. А особенности на «почетные» и «позорные» перестают делиться, потому что особенности и так у всех есть. Кроме того, вы же иностранец? Вы сам по себе на первых порах — одна большая особенность. Остальное как-то теряется.

В-четвертых, люди перестают говорить «я из России», как будто приехали оттуда позавчера, и говорят — «Я из Бостона», «Я с Бора-Бора», «Я из Канкуна». Например, в Калифорнии (и, похоже, в целом по Америке), если вы переехали в другой город, то вы оттуда, пока вас не спросят, откуда вы originally. Мало ли таких. И это неожиданно успокаивает, потому что вы в кои-то веки не какой-то хрен с горы, ввязавшийся в соперничество бывших республик, глубинки с центральным регионом или древних русских городов Орехово и Зуево, а просто человек со своей историей. Ффух. Ну, наконец-то.

В-пятых, все вышеперечисленное (плюс привычка жить именно в той стране, в которой живешь уже очень долго) — значит, что на эту жизнь уже мало влияют все верхнеполитические дрязги, скандалы, интриги и расследования. И это при том, что политически активных людей полно. Но два с половиной года спустя после переезда ловишь себя на мысли: если ты тут с кем-то пособачишься за политику и это будет иметь тяжелые последствия, если у тебя сожгут машину или не дадут снять квартиру по причине свежеобъявленной холодной войны — то пусть это будет в той стране, в которой я оказался по доброй воле.

По большей части, если человек выбрал себе страну, где никто не диктует, каким ему быть, ему не давит и не жмет — он оттуда не уедет, не уйдет и уж тем более не побежит на Родину, сломя голову. Он просто все переживет и будет жить дальше. Он научился делать выбор и принимать его последствия.
А с тех пор, как развалился СССР, на Родину человек ездит раз в год на каникулы, обычно прибавляя к этому поездку по Европе. Это даже лучше, чем просто каникулы.
Страны — это как города. Только больше.

Наверное, поэтому никто обычно не возвращается.