Раиса Д.

А вот история о том, как старая советская песня перекочевала во Францию.

Рождение песни «Одинокая гармонь» (композитор Борис Мокроусов, слова Михаила Исаковского) относится первым послевоенным месяцам 1945 года.

Снова замерло все до рассвета,
Дверь не скрипнет, не вспыхнет огонь.
Только слышно на улице где-то:
Одинокая бродит гармонь.

То пойдет на поля, за ворота,
То обратно вернется опять.
Словно ищет в потемках кого-то
И не может никак отыскать.

Веет с поля ночная прохлада,
С яблонь цвет облетает густой…
Ты признайся, кого тебе надо,
Ты скажи, гармонист молодой.

Может, радость твоя недалеко,
Да не знает – ее ли ты ждешь…
Что ж ты бродишь всю ночь одиноко,
Что ж ты девушкам спать не даешь?!

В архиве Исаковского сохранился первоначальный вариант песни, в котором две заключительные строфы выглядели совсем не так, как в окончательном виде:
«Отчего мне и сладко и больно
В эту пору в родимом краю?
Отчего я вздыхаю невольно,
Как заслышу гармошку твою? — спрашивала себя героиня будущей песни и сама же пыталась объяснить это для себя:
— Словно жду я тебя втихомолку,
Хоть и знаю, что ты не придешь.
Что ж ты бродишь всю ночь по поселку,
Что ж ты девушкам спать не даешь?»

Взамен этих двух строф первоначального варианта песни, исключавшего возможность встречи героев, Исаковский в окончательном варианте стихотворения сделал одну.

Стихотворение свое Исаковский показал поначалу композитору Владимиру Захарову. Тот сочинил к нему музыку, назвав свою песню «Гармонист». Ее разучили и исполнили в руководимом им хоре имени Пятницкого. Однако всеобщей известности песня не получила.
В начале 1946 года поэт публикует это свое стихотворение в журнале «Октябрь». Там-то его и приметил Борис Мокроусов и вскоре сочинил к нему музыку.

Рукописный клавир песни «Одинокая гармонь» с исправлениями, сделанными рукой Бориса Мокроусова

Песня Б.Мокроусова и М.Исаковского «Одинокая гармонь» была опубликована в июне 1946 года Музфондом мизерным тиражом (всего 500 экземпляров), но сумела быстро завоевать всенародную популярность и через два года была удостоена Сталинской премии. Этому способствовали записи песни на радио: в 1948 году ее записал в сопровождении фортепиано известный ленинградский певец Ефрем Флакс, в следующем году — солист Всесоюзного радио Георгий Абрамов в сопровождении эстрадного оркестра под управлением Виктора Кнушевицкого. В дальнейшем песню «Одинокая гармонь» исполняли С. Лемешев, Георг Отс, Эдуард Хиль, Валентина Толкунова и другие.

На этой записи поет Сергей Лемешев — к сожалению, только голос без живого видео

А вот образец того, как не надо это петь (Дима Билан и Юлия Зимина). Удивительным образом современная эстрада уродует старые хорошие песни:

Песню «Одинокая гармонь» услышал во время своих гастролей в СССР знаменитый французский шансонье Ив Монтан: так появилась новая песня, фактически полностью самостоятельная, с музыкой Мокроусова — но на слова французского поэта-песенника Франсиса Лемарка. И как ни странно, но эта песня исходно — вовсе не про любовь :) Вообще-то она посвящена событиям Парижской коммуны 1871 года

Поет Ив Монтан (к сожалению, тоже только голос и фото):

Yves Montand Joli mai / Прекрасный май

Joli mai, c’était tous les jours fête
Il était né coiffé de muguet
Sur son cœur il portait la rosette
La légion du bonheur joli mai
Sur son cœur il portait la rosette
La légion du bonheur joli mai.

On l’a gardé le temps de le croire
Il est parti pendant qu’on dormait
Emportant la clé de notre histoire
Joli mai ne reviendra jamais
Emportant la clé de notre histoire
Joli mai ne reviendra jamais.

Joli mai, notre amour était brève
L’été vient qui mûrit le regret
Le soleil met du plomb dans les rêves
Sur la lune, on affiche complet
Le soleil met du plomb dans les rêves
Sur la lune, on affiche complet.

Joli mai, tu as laissé tes songes
Dans Paris pour les enraciner
Ton foulard sur les yeux des mensonges,
Et ton rouge dans la gorge de l’année
Ton foulard sur les yeux des mensonges,
Et ton rouge dans la gorge de l’année

Подстрочный перевод

Прекрасный май, были все праздничные дни,
Он родился, покрытый ландышами,
У сердца он носил орден Легиона счастья
Много счастья, прекрасный май.
У сердца он носил орден Легиона счастья
Много счастья, прекрасный май.

Сохранили в памяти веру в него,
Он ушел в то время, как мы спали,
Унося ключ от нашей истории,
Прекрасный май не вернется никогда.
Унося ключ от нашей истории,
Прекрасный май не вернется никогда.

Прекрасный май, наша любовь был короткой,
Лето приходит и зреет сожаление,
Солнце добавляет тяжести в сны
На луне свободных мест нет, переполнено.
Солнце добавляет тяжести в сны
На луне свободных мест нет, переполнено.

Красивый май, ты оставил твои сны
В Париже, чтобы их увековечить,
Твой платок на глазах лжи,
И твоя кровь посреди этого года,
Твой платок на глазах лжи,
И твои румяна на горле года.

А песня, между тем, продолжала жить своей собственной жизнью. Вот вариация на ту же музыку со словами Юза Алешковского и под названием «Окурочек». Исполняет автор:

Из колымского белого ада
шли мы в зону в морозном дыму.
Я заметил окурочек с красной помадой
и рванулся из строя к нему.

«Стой, стреляю!» — воскликнул конвойный,
злобный пес разодрал мой бушлат.
Дорогие начальнички, будьте спокойны,
я уже возвращаюсь назад.

Баб не видел я года четыре,
только мне наконец повезло —
ах, окурочек, может быть, с «Ту-104»
диким ветром тебя занесло.

И жену удавивший Капалин,
и активный один педераст
всю дорогу до зоны шагали вздыхали,
не сводили с окурочка глаз.
С кем ты, сука, любовь свою крутишь,
с кем дымишь сигареткой одной?
Ты во Внуково спьяну билета не купишь,
чтоб хотя б пролететь надо мной.

В честь твою зажигал я попойки
и французским поил коньяком,
сам пьянел от того, как курила ты «Тройку»
с золотым на конце ободком.
Проиграл тот окурочек в карты я,
хоть дороже был тыщи рублей.
Даже здесь не видать мне счастливого фарта
из-за грусти по даме червей.

Проиграл я и шмотки, и сменку,
сахарок за два года вперед,
вот сижу я на нарах, обнявши коленки,
мне ведь не в чем идти на развод.

Пропадал я за этот окурочек,
никого не кляня, не виня,
господа из влиятельных лагерных урок
за размах уважали меня.

Шел я в карцер босыми ногами,
как Христос, и спокоен, и тих,
десять суток кровавыми красил губами
я концы самокруток своих.

«Негодяй, ты на воле растратил
много тыщ на блистательных дам!» —
«Это да, — говорю, — гражданин надзиратель,
только зря, — говорю, — гражданин надзиратель.
рукавичкой вы мне по губам…»

И в заключение — одна из пародий на песню авторства Дмитрия Ерохина (песня студентов-медиков):

Всё уснуло вокруг до рассвета,
Организм погружается в сон,
Только в сонной артерии где-то
Одиноко блуждает гормон.
Только в сонной артерии где-то
Одиноко блуждает гормон.

То спускается по кровотоку,
То рецептор начнет раздражать,
Что ты бродишь такой одинокий,
И куда тебя надо послать?
Что ты бродишь такой одинокий,
И куда тебя надо послать?

Ты ответь на вопрос лаконично
Прежде чем в vena cava зайдёшь:
Что ты бродишь такой специфичный,
Что ты девушке спать не даешь?
Что ты бродишь такой специфичный,
Что ты девушке спать не даешь?

Всё уснуло вокруг до рассвета,
Организм погружается в сон,
Только в сонной артерии где-то
Одиноко блуждает гормон.
Только в сонной артерии где-то
Одиноко блуждает гормон.