TSS, Глава 8

Твой стокгольмский синдром

Глава 8. Сны

Шиндо осознал себя на грани пробуждения, он понял это по тому, как реалистично и одновременно невозможно было то, что с ним происходило, он очнулся и не мог пошевелиться, а потом вдруг встал и увидел себя самого, слишком детально, и слишком не синхронно для отражения в зеркале. Он двигался, а он, лежащий в кровати, едва дышал, бледный, с приборами, подключенными к телу. Шиндо попытался посмотреть на свои руки, но ничего не видел перед глазами, он запаниковал; это точно был сон и один из самых кошмарных, какие он только видел. Его что-то тянуло за собой, требовало идти. Он обернулся, чтобы понять, откуда доносится ощущение зова. Вдали что-то фонило, как напряжённый трансформатор, чуть более глухо. Шиндо пошёл на вибрации, трясущие воздух; а воздух был плотным, как воды реки с сильным течением. Что это, Шиндо не мог определить, его тянуло вперёд, он пытался дышать, а дышать как-будто бы было не важно. Вибрации усилились около большого порога, которым могло быть зеркало, если оно здесь было, Шиндо не помнил точно эту часть интерьера апартаментов. Он поколебался немного, и вошёл в неизвестность.

Когда коридоры были пройдены, Шиндо провалился в яркий свет, он почувствовал всем своим существом рвущиеся в него потоки энергий. Эта волна пронизывала со всех сторон, Шиндо подумал, что именно так ощущается шоковое состояние.

Он вдруг услышал звон и открыл глаза.

— …Какой миленький получился! А ты там такой и есть? — сквозь навязчивый гул пробился звонкий женский голос.

«Что?.. Опять плывёт… Он снова вколол мне транквилизаторы?..»

— Он? Ты хотел сказать Моррисен? А что такое транквилизаторы? 

«Я что, подумал это вслух?..» — и, вслух Шиндо спросил, выкрикнул, — Вы знаете Моррисена?! Что это значит? — Шиндо окончательно очнулся после последней фразы и получил поток неестественно-белого света в глаза, он очень быстро обрёл нормальное зрение и увидел девушку, стоящую рядом. — Что это за место? Кто вы? Почему я здесь?! 

— Айхо, невежливо. Вот не скажу ничего, пока не придёт поговорить она сама, — жизнерадостно ответила девушка, она выглядела противоестественно приветливой, слишком бесцеремонной, и нечеловечески молодой.

Шиндо сразу обратил внимание на её насыщенные тёмно-синим цветом глаза, выделяющиеся самым ярким объектом на белом фоне помещения. Всё вокруг, кроме глаз девушки, было светлым: и комната, и волосы девушки, и её кожа. Девушка была одета в халат, сливающийся с белыми стенами, и только корни волос чуть-чуть отдавали желтизной, иначе бы Шиндо подумал, что это парик. Девушка кого-то очень напоминала, кажется, кукол, которых таскали с собой в школу богатые одноклассницы, когда он пошёл в первый класс. Как давно это было… Он вернулся к настоящему, и попробовал снова спросить, спокойнее и приветливее.

— Айхо? Скажите, пожалуйста, я в больнице? Вы иностранка? — Шиндо сделал паузу, а девушка даже не начала говорить, он не выдержал, — Да объясните мне уже что-нибудь! — вышло на повышенных тонах.

— Мальчик. Не надо кричать, — девушка склонила голову на бок, и с недовольным лицом посмотрела прямо на него.

«Надо же… Какие потрясающие глубокие глаза у неё», — подумал Шиндо, и практически осязанием ощутил тепло, направляющееся в него. Он был уверен, что увидел, как её глаза наполняются чем-то необъяснимо-светящимся и прекрасным, и тут же, вязкая дымка встала перед его глазами, будто ручеёк жидкости прополз от ослепительной блондинки к его зрачкам. В голове прояснилось, он на секунду начал понимать ответы на собственные вопросы, что породило ещё больше вопросов.

— Неизвестность манит! — девушка рассмеялась, сотворив пальцами незнакомый знак.

— Пожалуйста, объясните происходящее, мне плохо. — Шиндо устал от чувства растерянности, слишком много событий свалилось на него за прошедшие дни. И если это было уже безумие, то хотелось хотя бы в галлюцинации быть под своим контролем. Шиндо оглядел комнату, которую видел, и попросил: — Особенно, пожалуйста, объясните вон то, — он указал пальцем на сине-белые шары под потолком, похожие на молнии катушки Тесла.

— Это освещение.

— Вы издеваетесь? Так ладно… Не ожидал от своего мозга такого порождения. Освещение? А из чего оно?

— Нет, это правда освещение! — девушка закатила глаза, — Это простейший метод, летающие катерси!

«Мироздание, дай мне сил выздороветь живым, если я сошёл с ума», — Шиндо закрыл глаза, и открыл их, и комната осталась какой была. Шиндо попытался встать, не смог, ослабевшее тело его не слушалось: получилось лишь приподняться на секунду, уловить боковым зрением множество странных приборов и рухнуть на белоснежную простыню.

— А если вы всё-таки не галлюцинация, я надеюсь, вы не хотите разобрать меня на органы… Это было бы уже смешно… Было бы прекрасным завершением. Какая обидная жизнь!

Блондинка либо была проявлением безумия, либо не поняла вопроса, её ответ был весёлым и искренне-звонким:

— Зачем тебя разбирать на органы, Айхо? Мы только тебя собрали. Четыре века направили на это; мои личные украшения ждали больше года из-за хлопот с отчётами по твоему телу!

— Значит это всё-таки сотрясение мозга. Здесь есть врачи? Моррисен? Кто-нибудь, кто может гарантировать мою безопасность. Я не адекватен. — Затем Шиндо обратился к девушке: — Я вчера ударился головой, и вы мне снитесь, или не совсем снитесь, а являетесь проявлением травмы головы, я вижу галлюцинацию, — девушка не ответила, Шиндо решил, что с галлюцинацией можно разговаривать, раз нет другого собеседника, — Что ж, понаблюдаем. Никогда не видел настоящих галлюцинаций. Добрый день. Как вас зовут? Кто вы? Где мы с вами находимся?

Блондинка нахмурилась, она стала говорить медленнее, но так же звонко: 

— Я ожидала большей благодарности от того, кому не просто посчастливилось попасть в наш мир, а еще и попасть с собственным телом. Точь-в-точь собственным. Мы твоё тело по крупинкам собирали четыре века! Это много работы, прямо говоря: считать весь информационный набор, перевести результат в генетический, не упустить тонкостей, вырастить тело, адекватное этому, а не исходному миру, адаптировать к нашим условиям и особенностям, соединить с тобой, запустить мозг и энергетическую систему! Даже мы, с нашими технологиями! Четыре века, это феноменальный проект, достойный отдельной книги в хрониках департамента!

— Четыре века? — Шиндо пусть и успокаивал себя мыслью о галлюцинации, всё же не мог не признать подозрительной реалистичности происходящего, и это особенно пугало. То, как легко он провалился в безумие. А ведь когда-то он именно этого хотел. 

— Послушай, наш мир…

Словосочетание «наш мир» как оплеухой отрезвило последнюю надежду на состояние изменённого сознания. Было кое что, что не являлось безумием. То, что являлось гипотезой, строением вселенной, а не бредом. Шиндо слишком вдумчиво изучал тематику многомирья. Ещё в детстве наслушался от матери во время её опьянений. Это была её любимая тема, так что он невольно всё запоминал, но никогда не верил всерьёз, что это правда.
 
— Наш мир живёт по другому летоисчислению. Четыре века, да, —повторила девушка, помолчала, взглянула на Шиндо, и всмотревшись в него своими синими глазами, продолжила: — Ах, верно, конечно, это по нашему времени, по вашему получится год. Если не искажать.

— Вам ведь больше восемнадцати, да? — не в тему спросил Шиндо, он хотел получить ясный его разуму ответ хотя бы на что-то.

— Совсем точно не скажу, однажды упустила точный подсчёт, почти ровесница Госпожи В. А ей примерно шестьсот пятьдесят три эпохи, а в этой эпохе прошло уже шесть миллиардов триста миллионов восемьсот три тысячи пятьсот шестнадцать лет.

Шиндо кивнул, имея в виду, что смиряется с тем, насколько ничего не понимает.

— Неприлично так картинно вздыхать! Ну ладно, посчитаю с переводом в ваши… По вашему мне, получается, три миллиарда лет, — девушка игриво посмотрела на Шиндо, — Годики годики… Не буду хвастаться, — продолжила неизвестное существо, — я в твоём мире успела обрести известность, почему-то как мать морских демонов, а я никогда там не появлялась, ни единого раза! Зато вывела здесь очень хорошо размножающиеся не опасные виды рыб, — «девушка» рассмеялась. — Почему мои рыбы в вашем с Моррисеном мире стали вдруг демонами, я не понимаю. Молва творит чудесное, — она засмеялась ещё громче, — Ладно, ладно, потом скажу ещё. Скоро придёт начальство, вот тогда польётся поток ответов. Мы ждали шестьсот пятьдесят два года, пока твое тело соберётся. Это феноменальный проект, с такой точностью я не верила, что сможем сделать…

Шиндо посчитал, не получалось четыре века, базовая арифметика подсказывала, что что-то не так.

Девушка встрепенулась, Шиндо уже понял, что мыслить в этом месте тоже нужно аккуратнее, она явно собралась ответить на вопрос, который он не сказал.

— Да, ровно четыре века, — ответила девушка. — Не удивляйся, наше летоисчисление опирается на другие свойства. По сравнению с твоим миром время у нас идёт быстрее, при том его больше. У нас восемь дней в неделе, сорок или сорок два дня в месяце, ровно тринадцать месяцев в году и сто шестьдесят три года в веке. И если считать по времени на вашей системе, то есть четыре века за год, то тебе двадцать один, как я понимаю.

— Да… Наверно… Какая разница, я не люблю обозревать свои годы и их события. И математику эту не понимаю вашу.

— Делен, нагружай его потихоньку, — сказала появившаяся из неоткуда женщина с ясно устремлёнными движениями, именно вектор её жестов оттянул на себя всё возможное внимание, и с её же появлением в комнате возникло как будто глухое гудение трансформатора.

Шиндо поёжился. Стало так некомфортно, что он вжался в койку, на которой лежал. Дама в белом халате, таком же ослепительно-чистом, как халат синеглазой девушки, сухо смотрела на какие-то приборы и что-то нашептывала. Шиндо явно слышал как от неё звучит гул полей чего-то сконцентрированного. Она повернулась и одарила его приветливой улыбкой с лёгким наклоном головы к правому плечу. Шиндо видел похожий жест. Так делал Моррисен, только резче. Дама внушала элегантность при всём остальном впечатлении и фоновом шуме. Она долго смотрела оценивающим взглядом, потом сказала что-то на непонятном Шиндо языке, после чего удалилась девушка с синими глазами.
 
— Я предлагаю тебе оглядеться, — на понятном Шиндо наречии сказала женщина, в её голосе почти не звучало акцента, она сопроводила речь лёгким жестом. — Если ты последуешь моему совету, ты сможешь немного отвлечь свои уши от разговора с моей ассистенткой. Посмотри внимательно то, что видишь вокруг. Последние достижения современной научной мысли. Пятнадцатый луч всегда славился своими технологиями. Иллизитра. Это государство называется Иллизитра.

Шиндо утвердительно кивнул. Он готов был при необходимости измерять линейкой окружающие предметы, лишь бы ему объяснили, что происходит. Дама сделала едва заметный жест ладонью, после чего Шиндо почувствовал как преподнимается спинка его кровати, меняя его положение в полусидячее. Он последовал совету и стал разглядывать помещение с нового ракурса. Комната казалась не просторной, в ней было одно большое окно из матово-серебристого материала, похожего на металл, а за окном бирюзовое, с отливом в зелёный, небо. Внимание Шиндо особенно привлекли чуть качающиеся ветви неизвестного дерева, на ветвях сидели птицы с раздвоенными хвостами, они что-то высматривали у листьев.

— Птицы, — сказала дама, как будто это не было очевидно.

Шиндо перевёл взгляд на своё тело. Оно совсем не отличалось от того, что привычно. Его удивило другое: в одном месте простынь собралась, открыв взору не матрас, а пустоту; так, будто он лежит на стекле со всеми простынями. Это особенно впечатлило, Шиндо никак не мог оторваться от прозрачной поверхности. «Если я сошёл с ума, пусть это будет модель мира. Я изучу её и тоже смогу здесь как-то существовать. Если я не сошёл с ума, то пусть мне объяснят, как тут не сдохнуть. Какие странные вещи…»

— Цельновоздушная кровать, — сказала дама, — самая, на мой взгляд, неудобная койка в этом городе. Начну, пожалуй. Рассказывать буду долго, что-то ты уже мог слышать, — дама выдержала паузу; и зазвучала с лекцией: — Вообще, что такое мир? Это место, где кто-то или что-то живёт. Если это только бактерии и растения, это уже мир. Я считаю, что любой мир, где невозможно управлять отдельной индивидуальностью каждому первому встречному, уже реален, даже если там можно управлять общей массой или природой.

— Прикольно, а чем мне важно это вступление? Вы ведь говорите не просто так.

Дама вздохнула, наклонив голову, — Перебивать, не самый благоэффективный метод, когда следует вслушаться.

Шиндо кивнул. Дама продолжила.

— Что же значит «управлять отдельной индивидуальностью»? Это задавать жизнь и мысли личности, то есть, воздействовать на волю личности. Можно ли в каком-либо мире воздействовать на волю? Это невозможно, если тебе не дали на то разрешения. — Дама говорила медленно, как лектор, за которым записывают. Выдержала паузу, снова заговорила, — Нет, можно, конечно, воздействовать на волю с результативной точки зрения. С механической — это невозможно глупо, потому что нарушение чужой воли — действие бессмысленное и затратное. Влиять можно на решения, поведение, дела, на окружающую обстановку, а на личность, на её мысли и истинные желания — нет. Ты можешь убить приговоренного к смерти, и ты не можешь запретить ему проклясть всех перед исполнением приговора. Его воля и мысли — принадлежат только ему, понимаешь? — дама сделала особенно длинную паузу. — То есть всякое реальное, самоуправляемое существо, обладает волей и мыслями. Например, я могу управлять обстановкой многих миров, мне хватает сил и могущества, при этом управлять ни одной мыслью реально существующей сущности я не могу, потому что настоящая воля — это «Вход воспрещен» даже для хаотического бога. Если я сплету линию землетрясения и пошлю соответствующую мыслеформу с плетением в, допустим, известный тебе мир, то при отсутствии сопротивления со стороны мира там услышат через десяток часов о землетрясении. А если опрометчиво наследить, будут и те, кто узнает, кто его организовал. Информационный слепок оставляет отпечатки. Например поэтому на твоём теле остался герб Моррисена. Он очень хорошо вписал его в твоё информационное поле, когда мастер набивал физическую татуировку.
 
При словах о гербе Моррисена у Шиндо сжалось сердце. Неприкрытое напоминание, что он собственность, было вторым, чего он не хотел слышать вообще. Первым было бы напоминание о его опыте последних лет. А Моррисен… Шиндо не желал вспоминать, что он привязан. И слышать это имя дважды за малый отрезок времени от разных собеседников, даже если в галлюцинации, — было много. Шиндо был зол на упоминание татуировки, но удержал мысль при себе. 

— Допустим, сделано где-то землетрясение; ещё не произошло. Отменить его можно? — Шиндо решил что-нибудь спросить, для проявления вежливости. «И зачем мне это знать…»

Дама оживилась: — Отменить? Конечно! Если отпустить плетение отмены по своей сути соответствующее посланию с идеей отмены, заготовленное заранее заклинание, эффекта от первоначального плетения, соответственно, не будет. Здесь важно, чтобы была энергия. Если хочешь что-то отменить, делай заклинание на которое тебе хватит сил, оставляя силы на его отмену. Есть то, что направлять, и есть то, чем направлять. Я обладаю достаточным количеством ресурсов, которые для этого нужны. Не могу управлять только реальными единицами напрямую. Могу направить поток энергии, и при этом не могу знать, как именно это повлияет на адресата. Сходность намерения, расположенность, податливость — это всё влияет. Проламывать против желания — очень ресурсоёмкий процесс. И не нужно этого делать, не этично, я бы сказала, если говорить категориями твоего мира. Чтобы качественно воздействовать, требуется совпадение намерений. Если кто-то не хочет воздействия, получится не то, что ожидаешь. Недостаточно просто направления энергии, следует ещё искусно вычислить точку применения, если есть желание получить результат.

— Ага… А можно пример? На более физических материях.

— Например, трудно отправить в обморок конкретного человека, если он не имеет хотя бы капли намерения упасть. А что касается случаев, когда нет воли, собственного вектора её направления, всё намного проще. Представим разбитую чашку, можно сплести заклинание бития чашки. И направить в любой мир, в условиях, когда нет времени и пространства, не важно в какой направлять. Направили в мир. Тогда в этом мире обязательно будет разбита чашка. У кого-то, если координаты случайны. Если все чашки в этом мире защищены их владельцами, то не разобьётся, это у фарфора нет воли, а не у его владельца.

Шиндо явно реагировал на слово «владелец», ясные ассоциации мешали вникать.

— Тем временем интродукцию пора завершать, я вижу ты устал. И тело твоё должно ещё набирать свои энергии. Отвечая на твои вопросы: место, где ты сейчас находишься, называется Эрдеам, по имени главного города. Это звезда, используемой как планета, обузданная энергия, если хочешь. Чистая концентрированная магия. На мой взгляд, гениальное решение с точки зрения создания магического мира: сделать мир напрямую на ресурсе. Совладать с этим очень тяжело, плели его сильнейшие маги из объединенной коалиции миров, когда она еще существовала. Это было задолго до рождения Моррисена, кстати. А поскольку мы звезда, вокруг имеется планетарная система, и мы её освещаем, греем, на шести планетах есть жизнь, и я стараюсь быть в благоприятных отношениях с населением этих мест. Для тебя с твоими знаниями астрономии, изученной в вашем мире, это звучит крайне не адекватно. Попытайся понять, что миры — это не только тот физический уровень, который ты знаешь. Физика магического мира слишком отличается, чтобы мерить её по тем системам, какие открыты физиками вашего мира. Может быть, когда-нибудь и дорастут. У вас на звезде хороший источник энергии, и она не обитаема, просто энергия. Я, прямо говоря, не знаю, где ещё строили мир непосредственно на звёздах, это правда очень тяжелые структуры даже в магических мирах.
  
«Наконец-то что-то полезное». — «Вежливее, Шиндо. Или думай свои комментарии тише».

— Ладно, если это не галлюцинация, это больше, чем ноль сведений, и… Может это не мне надо «думать тише», а вам перестать читать мои мысли? И фон этот трансформаторный убрать, бесит какой гул, — действительно, Шиндо с трудом слушал всё, что дама говорила, шум от неё шёл физический. — Осталось понять, что я здесь делаю и почему.

Дама замерла, — Как интересно, Шиндо… Ты очень тонко чувствуешь энергии… Интересно, а рядом с Моррисеном как? Он тебя чем-нибудь пугает? Потом поймёшь, почему я спрашиваю именно про него, специфическое поле. О том, почему ты здесь. Я оставлю ответ на этот вопрос. Позже узнаешь. На что ты злишься? Я вижу волну злости в твоём поле.

— А меня спрашивать, хочу ли я «находиться здесь», не обязательно… Действительно, почему я ещё не привык?! Представьтесь, пожалуйста. Я не люблю не знать имён тех, что знает моё имя.

— Моё имя — Грета Хундв. Я тебе сейчас расскажу ещё немного об этом мире. Правда здесь я не сильна в переводах, буду говорить как это звучит на местном языке. Галактика Терсис, система Рэамн, на звезде примерно девяносто два ковена, они все объединены в государство. Самая большая ветвь ковена — Иллизитра, самый близкий перевод на твой язык будет «Пятнадцатый Луч», город Эрдеам находится именно в Иллизитре. У нас есть шесть основных городов, если хочешь, для ясности, — городов федерального значения, они разделены энергетически на секторы, на лучи, если так понятнее, их плетение обуславливает именные связи. Эрдеам — столица, не путать с Эрдеам-название мира, Рдеам — центр биологических и медицинских технологий, сейчас ты находишься здесь. Деам — центр образования на Иллизитре, другие ковены имеют другие города науки. Зитра-Эам — место отдыха в нашем ковене, там что-то близкое к курорту в понимании твоего мира, не Ибица, там другие развлечения, местный курорт. Аметра — штаб армии, подготовки, организации, штаб стратегических разработок. И шестой город, Месза, там создают технологии и ведут разработки в разных направлениях наук. Там всё есть, от своей долины программистов до центра алхимии и магии.

Шиндо стало любопытно существо иного мира, знающее, что такое Ибица. Имя этой дамы тоже было странным, что-то явно на немецком, всё-таки галлюцинация? Это его ум генерировал бред из известных данных?

— Грета — достаточно международное имя, к твоему сведению, Шиндо. К тому же на местном языке это звучит иначе, магическое плетение из которого исходит фонема передаёт для тебя это так, как ты слышишь на своём языке. Само же имя может быть сказано разными способами. Как ты думаешь, каковы причины использования дополнительных имён у египтян? Тех, не современных. Те хорошо знали основы, по которым строится магическая вязь полумагичных миров, как твой. Ты до сих пор слышишь шум?

— Он отвратительно сильный…

— Я научу тебя управлять этими способностями. Так ясно чувствовать энергию учатся специально. Тебя, похоже, нужно учить отстраняться от неё, а не слышать её. Так можно сойти с ума в магическом мире, если настолько интенсивно ощущать. Ты должен отдохнуть, я сильно нагрузила тебя. Отдыхай, можешь поспать.

Шиндо вздрогнул. — «Можешь…» — Это «можешь…», он будто услышал то, как именно его говорят.

Грета наклонила голову к левому плечу. Постояла недолго, наклонила вправо.

— Отдыхай, — сказала она и вышла.

Снова зашла девушка с синими глазами, Делен. Она постоянно звенела жизнерадостностью, задорно рассказала, что госпожа Грета Хундв была избрана царицей ковена Иллизитра много эпох назад, и до сих пор успешно справляется. Делен поделилась мнением, что опыт их государства показал, как абсолютная власть монарха — единственное средство порядка на очень большой территории. Особенно когда население одухотворено и занято. Шиндо аккуратно промолчал, что в его мире это называется «диктатура», он решил слушать, как живёт это место, не выставляя оценку.

Перенасыщенный щебетанием Делен, Шиндо начал засыпать. Он больше всего хотел проснуться, вспомнить, что всё, что было — обычный сон, и спокойно, распоряжаясь самим собой, пойти гулять в парк, где ходят кошки, валяется мусор, брошенный кем-то мимо урны, и люди смотрят за рамы окон у крашеных подоконников, где свой, знакомый, понятный мир простых физических материй обволакивает тело ветром, и ты живешь, не размышляя о том, что твои мысли могут стать немедленным неудобством, если было соткано какое-то там неправильное плетение заклинаний. И мысленно извинился за то, что часть рассказов матери относил к бреду опытной алкоголички. А она рассказывала принципы работы разных миров и магии в них. Шиндо вспомнил её лицо, когда она была трезвой, и вдруг вспомнил моменты из детства, игры с листвой, которая вздымалась вверх без усилия рук, и давно забытое желание изучить мамины сказки, казавшиеся такими реальными, когда летели эти листья.     

⠀

⠀