Раиса Д.

…Начать рассказ об этой – одной из самых известных польских революционных и патриотических песен XIX века, дожившей и до наших дней — хочу со сцены из романа Всеволода Крестовского «Кровавый пуф» («антинигилистический» роман, написанный с верноподданных монархических позиций, см.здесь и здесь описание романа): коварная польская графиня Цезарина Маржецкая соблазняет доверчивого русского юношу Хвалынцева:

Она пела по-польски… пения ее до сей минуты он еще не слыхал ни разу. Его поразил и этот звучный, симпатичный голос, и эта страстно-религиозная выразительность самой манеры пения. Он стоял тихо, почти затаив дыхание, из боязни обнаружить свое присутствие и нарушить им вдохновение этой минуты. А эта женщина, казалось, вся была полна теперь вдохновения и религиозного восторга. Одета она была совсем по-домашнему, в кашемировый пеньюар, с черными четками на шее. На руке, открытой гораздо выше кисти, чернел вороненый браслет, в виде каторжной цепи. На плечи и спину ее падали густыми, тяжелыми волнами распущенные пепельные волосы — самая модная польская прическа того времени, служившая одним из символов скорби по отчизне. …звуки, не переставая торжественно греметь и стонать под ее пальцами, мало-помалу перелились в иные тоны, которые дышали еще большим, почти фанатическим религиозным экстазом, и снова зазвучал ее контральто:
С дымом пожаров и с кровию братий
Бьет в небеса наш отчаянный голос.
Вопли последние… стоны проклятий…
С этих молитв побелеет и волос!
Этот молящийся женский голос, эти религиозно-торжественные звуки, этот напев, полный фанатизма и чего-то трагического, и наконец, самый смысл этих исступленных многоскорбных слов — все это глубоко проникало в душу юноши и произвело на него потрясающее действие. Многое поднялось и заговорило в нем в эту минуту: и сладкий трепет религиозного восторга, и упоение звуками прекрасного голоса, и теплое, страстное чувство увлечения этою женщиною, и боль щемящая, и энергическая решимость все принести в жертву ради этого идола».

К сожалению, не могу предложить вам запись в столь же трагическом женском исполнении — послушаем песню сначала в мужском исполнении, соло.

«С дымом пожаров» («Хорал»), слова — Корнель Уейский, музыка – Юзеф Никорович

Оригинальный текст здесь: http://bibliotekapiosenki.pl/Z_dymem_pozarow (существуют небольшие вариации текста)

Подстрочный перевод

С дымом пожаров, с потоком братской крови
К Тебе, Господи, бьется этот голос
Жалоба то страшная, стон — то последний
От таких молитв белеют волосы.
Мы уже без жалобы не знаем пения
Венец терновый врос в наш висок
Вечно, как памятник Твоего гнева
Простерта к Тебе умоляющая рука.

Разве Ты много раз нас не бичевал!
А мы, не смыв еще свежих ран
Снова взываем: «Он есть преблагий
Ибо Он наш Отец, ибо Он наш Господь»!
И вновь восстаем в доверчивой откровенности
А по Твоей воле сгибает нас враг
И смех нам бросает как камень на грудь:
«А где же этот Отец, а где же этот Бог?»

И смотрим в небо, не упадет ли
С его вышины сотня солнц на знак врагам…
Тихо и тихо — среди голубизны
Издавна бьется свободная птица.
Лишь в сомнении страшного безумия,
Прежде чем нашу веру в Него вернем вновь,
Злопыхают уста, хоть плачет сердце:
Суди нас по сердцу, не по словам!

О Господи, Господи! В грозовом мире
Ужасную историю принесло нам время:
Сын убил отца, брат убил брата
Множество Каинов есть среди нас.
Но, о Господи! они не виновны
Хоть наше будущее повернули вспять
Другие черти сделали это,
О, покарай руку, не слепой меч!

Смотри! Мы в несчастье всегда едины
На Твое лоно, к Твоим звездам
Плывем молитвой как сонные птахи
Которые летят отдохнуть среди собственных гнезд.
Заслони нас, заслони отцовской ладонью
Дай нам свидеться с Твоей будущей милостью
Пусть мученический цветок усыпит нас запахом
Пусть нас неземной окружит блеск.

И с архангелом Твоим во главе
Пойдем мы все на страшный бой
И в дрожащее тело сатаны
Мы воткнем победный флаг Твой!
Заблудшим братьям отворим сердца
Вину их смоет крещение свободой
В тот час услышит подлый злопыхатель
Наш ответ: «Бог был и есть».

***

Хотя песня массово распространилась накануне и в период Январского восстания, однако написана она была раньше – после поражения Краковского восстания в 1846 году. До восстания Краков формально считался «вольным городом» под протекторатом трех государств – России, Австрии и Пруссии. Восстание было организовано в феврале 1846 года по инициативе эмигрантского Демократического общества во главе с Эдвардом Дембовским (представляющего идеологию «красных» и агитировавшего за участие крестьян в национально-освободительном движении, предоставление крестьянам земли и уничтожении феодальных отношений в деревне). Рассчитывали, что восстание, начавшись в Кракове, перекинется на бывшие польские земли во всех трех государствах. Однако восстание закончилось трагедией. Австрийские власти, умело играя на социальной и этнической розни в регионе, спровоцировали выступление галицийских крестьян, превратно представляя им цели повстанцев, которые якобы стремились не к освобождению, а к еще бОльшему угнетению крестьян (формально в землях Галиции уже не было крепостного права, однако феодальные повинности и помещичье землевладение оставались). Во время последовавшей так называемой «галицийской резни» местные крестьяне зверски убили около трех тысяч польских землевладельцев. Эдвард Дембовский, вышедший навстречу крестьянам во главе крестного хода под хоругвями, был убит. Сотни повстанцев были выданы прусским и российским властям. Краков утратил статус вольного города и был официально включен в состав Австрийской империи.

Эдвард Дембовский возглавляет крестный ход во время Краковского восстания. Картина неизвестного автора

Йозеф (Юзеф) Никорович (1827-1890) – польский композитор армянского происхождения, родился недалеко от Львова в армянской дворянской семье. Обучался во Львове, продолжал музыкальное образование в Вене, потом вернулся домой и долгие годы преподавал во Львовской консерватории. Автор произведений для фортепиано, мазурок, вальсов, песен. Никорович считал себя польским патриотом и, узнав о трагедии Краковского восстания, написал траурную мелодию-молитву. В те дни его навестил также поэт Корнель Уейский и в тот же день написал на эту музыку слова. Мелодия в дальнейшем была доработана Никоровичем.

Юзеф Никорович (1827-1890), польский и армянский композитор

Корнель Уейский – польский поэт, драматург, публицист, общественный деятель, один из ярких представителей поколения романтизма. Родился на территории нынешней Тернопольской области Украины, учился во Львове, а затем в Варшаве, принимал участие в конспиративной деятельности. Его ранние произведения, написанные в 1840—1845 гг. собраны в сборниках поэзии «Цветы без запаха» (пол. Kwiaty bez woni) и «Увядшие листья» (пол. Zwiędłe liście) и опубликованы в 1848 и 1849. В 1847 году Уейский выехал во Францию, где познакомился с ведущими деятелями эмиграции – Лелевелем, поэтом Словацким, композитором Шопеном и др. В 1848 году принимал участие в революционных событиях во Франции. В 1851 женившись, поселился с семьей в с.Павлове близ Львова, где на свои средства соорудил памятник в честь упразднения подневольного труда на панщине, который существует до сих пор. Писал пьесы для львовских театров и стихи, в том числе написал цикл стихов «К русским» («Do Moskali»), посвященный русским офицерам, поддержавшим поляков в их стремлении к независимости. За этот цикл русские власти отдали поэта под суд. Также известно стихотворение Уейского, посвященное трагедии Кругобайкальского восстания:

Лучше нам пуля, чем жизнь такая!
Сказали, восстали, на жандармов напали,
Завладели оружьем — и в первом восторге
Им блеснула страна, где слёзы и траур…

Корнель Уейский (1823-1897), польский поэт, публицист и общественный деятель

Текст песни Уейского был впервые опубликован в эмигрантском сборнике в 1847 году под названием «Хорал». Популярность приобрела годом спустя, во время революционных событий «Весны народов», а позже — как уже было сказано — массово распространилась во время манифестационного движения накануне Январского восстания. Но на этом история песни не закончилась.