Лариса Романовская


Винтик с обидой смотрел на маму:
— Ну ты чего так поздно? Всех уже разобрали!
— Всех хороших детей разобрали, остался один ты.
— Не смешно.
Винтик отвернулся, стал смотреть на вешалки для продленки. Там висела одна куртка — синяя, с оранжевым капюшоном. Капюшон светился в полумраке школьной раздевалки.
— Витька, извини, я на кафедре задержалась.
Мама положила ладонь Витьке на макушку. Он дернулся:
— У тебя перчатки мокрые, мне за шиворот капает.
Мама убрала руку, молча села на скамейку рядом с Витькиным рюкзаком. Прислонилась к стене и закрыла глаза. Не торопила, не напоминала про шарф, ботинки и варежки, которые надо забрать с теплой батареи.
Винтик молча оделся. В кармане куртки был фантик от сегодняшней шоколадки — на пятом уроке отмечали Сонин день рождения. Если бы Витька не пошел сегодня на продленку, они бы с мамой съели шоколадку пополам, по дороге домой. А теперь всё, поздно.
В раздевалке пахло мокрыми полами. Уборщица и охранник двигали скамейки…
— Мам, я готов! Пошли! Ну мам? Ты что, уснула?
— Немножко. Витя, ты голодный? У меня яблоко есть, я на работе съесть забыла.
Винтик снова вспомнил про шоколадку, которой больше нет.
— Ты на своей работе меня забыла.
Мама молчала. Они вышли на крыльцо, спустились в школьный двор. На снегу лежал новый снег, следов продленки не было видно. Если бы мама не опоздала, Винтик рассказал бы ей, как они играли.
— Вить, смотри, какой месяц сегодня. Маленький совсем…
Винтик задрал голову. Шарф сразу сбился, в горло ткнулась холодная молния.
Месяц висел в ледяном черном небе. Такой тонкий, что даже не светился.
— Видишь, Вить, он в облаке и будто двигается. Как бабочка крыльями машет.
И тут мама сама взмахнула руками! У школьной калитки был лед, мама чуть не упала! Винтик сказал строго:
— Под ноги надо смотреть!
— Спасибо, — ответила мама: — Я… Обязательно.
Винтик сжал мамину перчатку своей варежкой:
— На углу тоже скользко, там собаки писают. Мам, а Серый сегодня на музыке описался.
Его музЫчка не пустила в туалет, он три раза отпрашивался, она два раза пустила, а в третий — нет.
— Ужас какой! — мама снова взмахнула руками.
— Ужас, — согласился Винтик: — Мама Серого пришла на продленку и ругалась.
— На него или на учительницу?
— На учительницу. Мам, это новая музЫчка. Уже третья. Она пока строгая.
— Я бы тоже на неё ругалась.
Винтик хотел рассказать, как Ярик на каникулах укусил стоматолога, но мама снова поскользнулась и вдруг упала.
Мамина сумка стукнула Витьку по колену.
— Очки целы, всё нормально… — сказала мама, лежа на льду.
И Винтик испугался. Сильнее, чем на продленке, когда казалось, что его из школы больше никогда не заберут.
— Мама?
Она медленно села. Пощупала одну коленку, потом другую. Витька вспомнил, что у него тоже болят коленки. Он на школьном стадионе падал, когда играли.
Мама открыла сумку, проверила, на месте ли ключи и телефон.
— Мам, ты ушиблась?
— Кажется, я яблоко потеряла…
— Ничего. Я тебе завтра из школы новое принесу.
— Спасибо, — шепотом сказала мама.

Винтик ответил строго, как взрослый:
— Давай руку, поднимайся.
— Сейчас. Знаешь, Вить, а отсюда месяц совсем другой. Еще меньше.
— Куда уж меньше! Он и так не светит ни фига. Толку от него?
Винтик потянул маму за капюшон. Мама встала, подняла со снега сумку.
— Вить, а хочешь завтра утром пойти в школу с бенгальскими огнями? Мы будем идти, а они будут гореть. Как звезды в космосе.
Винтик вспомнил, что завтра опять в школу. И потом еще долго. Четверть только сегодня началась.
— Скорее бы лето.
Мама снова погладила его по голове, перчаткой по капюшону. Винтик отобрал у мамы сумку, понес вместе со своей сменкой.
Когда они шли по двору, их встретила большая собака. За собачий поводок держались две взрослые девочки не из Витькиной школы. Девочки мигали фонариком. Белый круг скользил по синим сугробам.
Девочки кричали:
— Мы вам светим! Идите спокойно! Мы всем светим!
А собака виляла хвостом.
— Знаешь, мам, когда месяц еще совсем маленький… Такой маленький, что сам светить не умеет, ему люди должны помогать.
Винтик держал маму за руку как следует, чтобы она больше не падала.