Раиса Д.

История одной песни: «Народовольческий гимн» (продолжение)…

Вот здесь можно послушать еще разные варианты исполнения «Народовольческого гимна» (разные варианты мелодии и слов, не умею вставлять звуковые файлы — поэтому просто ссылками):
http://sovmusic.ru/download.php?fname=smelodru
http://sovmusic.ru/download.php?fname=smelodr1

В 1886 году в нелегальном сборнике «Стихи и песни» появился еще один, переработанный вариант текста с подзаголовком «Народовольческий гимн», без указания авторства. К этому времени собственно «Народной воли», как единой организации, уже не существовало (Террористическая фракция, процесс над которой состоялся в 1887 году, организовалась самостоятельно и не имеет прямой преемственной связи с бывшей «Народной волей»)

Вот такой:

Братья, вперед! Не теряйте
Бодрость в неравном бою;
Родину дружно спасайте,
Честь и свободу свою!

Хоть и погибнуть придется
В тюрьмах и шахтах сырых,
Дело ж всегда отзовется
На поколеньях живых.
Вперед, друзья, на смерть, на муки!

Мы за народ свой страдаем,
Мы за свободу стоим
И от цепей избавляем
Грудью и сердцем своим!

Хоть и погибнуть придется и т. д.

Час избавленья настанет,
Гимн вам народ пропоет,
Вас со слезами вспомянет,
К вам на могилу придет!

Хоть и погибнуть придется и т. д.

Авторство этого текста тоже приписывали разным людям — в том числе Берви-Флеровскому (известному публицисту, теоретику русского социализма), Д.А.Клеменцу. Я вам расскажу коротко про Клеменца — потому что это был очень интересный человек. Собственно, с Клеменцом я познакомилась :) (если можно так выразиться, конечно) в Минусинске. Дело в том, что Клеменц — один из основателей знаменитого Мартьяновского краеведческого музея, и на фасаде музея, где перечислены фамилии всех первых основателей, жертвователей и сотрудников, одной из первых указана фамилия Клеменца. Дмитрий Александрович Клеменц был одним из основателей второй «Земли и воли» (1870-х годов), членом ее центрального комитета. Арестованный в 1879 году, после двух лет заключения в крепости был сослан в Якутию, а оттуда по болезни переведен в Минусинск. Здесь Клеменц познакомился с Мартьяновым и активно занялся этнографическими и географическими исследованиями.

Дмитрий Александрович Клеменц (1847-1914), русский народник, этнограф, географ и краевед

В 1883 году Клеменц участвовал в экспедиции по изучению Восточного Алтая и Западных Саян в верховьях рек Томи и Абакана. Ежегодно проводил географические и геологические исследования на реках Абакан и Мрассу, на Телецком озере, в Западных Саянах и на Алтае. В 1886 году написал научный труд «Древности Минусинского музея. Памятники металлических эпох» после издания которого был избран членом-корреспондентом Русского географического общества, а позднее — действительным членом Общества любителей естествознания.
Уже после окончания срока ссылки Клеменц остался в Сибири добровольно, занимаясь антропологией и этнографией народов Сибири и Монголии. В ходе экспедиций открыл развалины средневековой древнеуйгурской крепости Пор-Бажын на острове посреди озера Тере-Холь в Туве.

Развалины крепости Пор-Бажын в Туве, впервые открыты экспедицией Мартьяновского музея под руководством Д.А.Клеменца в 1891 году

Его географические и этнографические труды печатались в сибирских и петербургских изданиях Русского географического общества.
Клеменц активно способствовал развитию музейного дела в Сибири. Помогал советами и практическим участием в создании музейных экспозиций в Минусинске, Красноярске, Ачинске, Томске, Кяхте, Якутске.
Переехав в Санкт-Петербург, Клеменц в 1902 году занял место хранителя Этнографического отдела Русского музея.

***

В 1920-е годы песня была еще раз переработана — она стала гимном старых революционеров, находившихся в заключении в печально знаменитом Соловецком лагере особого назначения…
Из воспоминаний бывшей эсерки Екатерины Олицкой, находившейся в заключении на Соловках в 1924-1925 годах:
«Никогда раньше и никогда позже не встречала я такого богатого людьми коллектива. Коллектива, стоявшего на столь высоком моральном уровне. Те, кого я знала воочию, вызывали во мне поклонение. С кем бы из старших товарищей я ни заговорила, я чувствовала, какую глубокую веру, какую продуманную, прочувствованную убежденную мысль несут они в себе. До сих пор я счастлива, что встречалась с такими людьми, укрепившими во мне веру в человека.
Ничто не могу я сравнить с впечатлением, которое производило на меня хоровое исполнение ими революционных песен.
Пусть нас по тюрьмам сажают,
Пусть нас пытают огнем,
Пусть в Соловках нас ссылают,
Пусть мы все кары пройдем.
Если ж погибнуть придется
В тюрьмах и шахтах сырых,
Дело всегда отзовется
На поколениях живых…
Сейчас, когда я пишу эти строки, я знаю — они прошли весь путь и погибли. Погибли во имя своих идеалов, во имя счастья и блага людей. Погибли в лагерях без права на переписку, погибли под пулями расстреливающих их палачей.
«Не плачьте над трупами павших борцов…»
И я не плачу».

***

В 1930-х годах старая песня получила новую жизнь… в Испании. В годы Гражданской войны в Испании новый вариант стал гимном польской XIII Интербригады имени Ярослава Домбровского. В советские годы Домбровский был известным популярным героем, символом революционера-интернационалиста. Однако сегодня, вероятно, про него уже мало кто знает, поэтому я здесь тоже в двух словах, хотя история его и его семьи заслуживает отдельного рассказа. Уроженец Житомира, офицер русской армии, закончивший с отличием Академию Генерального штаба в Петербурге, накануне Январского восстания он был одним из руководителей «красного» Центрального комитета, но был арестован еще за полгода до восстания. После длительного следствия приговорен к смертной казни, замененной каторжными работами. Однако по дороге, бежал из пересыльной тюрьмы в Москве, с помощью русских друзей-революционеров выкрал свою жену, находившуюся в ссылке в Нижегородской губернии, и вместе с ней уехал за границу. Здесь масса любопытнейших человеческих пересечений — в частности, бежать ему помогал «каракозовец» Болеслав Шостакович — дед композитора Дмитрия Шостаковича и прадед нынешнего здравствующего иркутского историка Шостаковича. Супруги Домбровские оказались в эмиграции сначала в Швейцарии, потом во Франции. В дни Парижской коммуны Ярослав Домбровский примкнул к коммунарам в качестве военспеца, был назначен генералом, а в последние дни — главнокомандующим и героически погиб на Парижских баррикадах при подавлении коммунаров войсками Тьера.

Ярослав Домбровский (1836-1871), польский, русский и французский революционер, командующий войсками Парижской коммуны, убит в бою

Внуки и правнуки этой семьи были впоследствии репрессированы в СССР в 1930-1940-е годы (о чем в советское время, естественно, не сообщалось). Любопытно отметить, что сегодня Домбровского, по-видимому, лучше помнят во Франции, чем в Польше.

Марш XIII Интербригады имени Домбровского:

Оригинальный текст здесь: https://www.facebook.com/HistoriaCzerwona/posts/786203651498476
Подстрочный перевод:

Вперед, рабочая дружина,
Биться за свободу Испании
Сегодня может быть придется нам погибнуть
завтра опять свободными быть.
Не не отступит из нас ни единый
чтобы уничтожить фашистов и смять.
— На фронт, Бригада Домбровского,
Подними свое знамя свободы!

А когда мы этот бой закончим
и будет уничтожен враг
тогда винтовку мы сменим
на молот и рабочий плуг.
Но не отступит из нас ни единый…

Памятный знак Интербригады Домбровского

Автор слов этого варианта нигде не указан.
По поводу мелодии, в одном из польских источников сказано, что интербригадовцам выдали ноты этой песни на совещании в Москве. Это сомнительный вариант: к концу 1930-х годов «народовольческая» тематика стала в СССР под запретом, Общество политкаторжан было распущено, многие старые революционеры «прежних формаций» репрессированы. Вряд ли советское руководство использовало бы мелодию песни, ассоциированной с «неправильной» революционной традицией. Хотя, конечно, мелодия может быть отчуждаема, а история песни могла потеряться. Однако более вероятный вариант, также указанный в польских источниках — что мелодию песни привезли с собой потомки польских эмигрантов во Франции — которые воевали в составе Интербригады наравне с польскими гражданами (а всего в Испании на стороне республиканцев сражалось около 5 тысяч поляков). В эмигрантской среде, конечно, эту песню помнили именно как старую революционную, восходящую к поколению народников-пролетариатцев, и еще ранее, к «красной левице» 1860-х годов.
Далее Нина, вероятно, если захочет, может дополнить про историю этой Интербригады. В нынешней Польше к «домбровчикам» (интербригадовцам) очень неоднозначное отношение, так как любые левые идеи в стране оказались основательно дискредитированными, а республиканцы-интербригадовцы часто воспринимаются как наймиты Сталина. Это, конечно, неверно — большинство искренне сражались с фашизмом, за свободу Испании, а уж как был использован энтузиазм добровольцев — отдельный печальный вопрос.
По-разному складывались и судьбы бывших интербригадовцев. Один из руководителей, Кароль Сверчевский, в первые годы после войны занимал ответственные посты в новой коммунистической Польше, но вскоре погиб во время операции против партизанских отрядов УПА.
Многие бывшие интербригадовцы были репрессированы советской властью.
Но многие отлично вписались в новую систему: так, один из них, Гжегож Корчинский, занимая ответственную министерскую должность, руководил подавлением рабочего движения в Гданьске в 1970 году. Среди интербригадовцев были и евреи, один из них, Давид Карон, был одним из создателей и первым командиром военной разведки Израиля.

… История имеет больше двух измерений (к несчастью или к счастью)…